Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков
— Но ведь это химера!
— И они готовы за нее убивать и умирать!
— Из-за этого мы должны спешить с реформами? — вернулся к теме разговора Александр.
— Именно! Потому что, когда начнется бунт, станет не до них. Все эти князья, помещики и чиновники закричат в один голос — вот до чего доводят свободы! Нельзя давать волю мужикам!
— У тебя слишком живое воображение…
— Хочешь пари?
— Пожалуй, я откажусь, — улыбнулся император. — Ну, хорошо, если ты так хочешь, я заменю некоторых членов комитета… Пока не могу сказать на кого. Нельзя же, в самом деле, чтобы там заседали одни радикалы?
— Конечно.
— Что по твоему мнению еще может помешать намеченным нами реформам?
— Слишком большой список, любезный брат. Но думаю, что не ошибусь, если среди самых насущных проблем нашего богохранимого отечества назову Кавказскую войну. Одна длится вот уже без малого сорок лет и уносит просто огромное количество средств. С ней надо кончать!
— Только не говори, что хочешь лично заняться этим? — удивленно посмотрел на меня Александр. — Ты нужен мне здесь!
— И не думал. Там достаточно опытных генералов, на которых можно возложить эту миссию.
— Даже не знаю. Муравьев стар и просится на покой.
— Присмотрись к Барятинскому. Он достаточно молод и энергичен, но вместе с тем опытен и храбр.
— Причем не только с врагами, — ухмыльнулся царь. — Говорят, он ни одной юбки не пропускает.
— С каких пор это стало недостатком среди военных? — засмеялся я.
— Это да. Но сможет ли он смирить дикие племена?
— Ну, для начала, не такие уж они и дикие. Уверен, что среди горцев достаточно людей, желающих не воевать, а мирно трудиться. Ну а тем, кто не желает жить под сенью твоего мудрого правления, надо дать возможность уехать. К тем же туркам или еще куда.
— А если они все захотят эмигрировать?
— Да и скатертью дорога!
— Предлагаешь поступить, как с татарами в Крыму? — пристально посмотрел на меня император.
— Почему бы и нет?
Так уж случилось, что выселение крымских татар в этой реальности произошло на сто лет раньше, чем в нашей. Все началось с мирного договора между нами и союзниками, согласно которому в числе прочего состоялся и обмен пленными. Следуя ему, англичане и французы должны были самостоятельно вывезти своих военных из пределов России, причем начать следовало с турок и… пожелавших присоединиться к ним местных, которых у нас не без оснований считали изменниками.
Но когда разоруженные ради такого дела турецкие, английские и французские суда, значительная часть которых была парусными линкорами и фрегатами, подошли к нашим пристаням, на них тут же устремился поток беженцев из крымских татар. Бежали если не все, то многие. Бедные и богатые, земледельцы и ремесленники, одни семьями, другие целыми аулами. Не стану скрывать, их бегство подогревалось слухами о грядущих погромах, выселениях и тому подобных вещах. Больше того, прошла молва, что всех пожелавших остаться заставят силой принять христианство. Правды в этом не было ни на грош, но люди испугались и бросились бежать.
Так что первые рейсы успевшим рассориться союзникам пришлось отдать исключительно беженцам. В европейской прессе пытались поднять по этому поводу вой, но правительства Наполеона III и королевы Виктории в данный момент не были заинтересованы в конфронтации, а потому он скоро затих. Мы же, потеряв некоторое количество потенциально нелояльных подданных, получили землю для отличившихся военных.
— Н-да, — еще раз внимательно посмотрел на меня Александр. — Кавказом тебе и впрямь лучше не заниматься.
— Я же так сразу и сказал, — ухмыльнулся я в ответ. — Впрочем, без помощи моряков Кавказский корпус все равно не останется. Мы организуем блокаду черкесского берега и, если понадобится, морем вывезем репатриантов.
— Впрочем, может оно и к лучшему, — не обращая внимания на мои слова, продолжил брат. — Ты и впрямь очень нужен мне здесь. Я собираюсь создать еще один комитет, на сей раз Железнодорожный. Ему надлежит разработать правила предоставления концессий и меры по привлечению капитала. Ты его возглавишь.
— Да я бы с радостью, но думаю, это будет неудобно…
— Что, прости? — изумился Саша.
— Видишь ли, я уже знаю, что строительством железных дорог у нас будут заниматься концессии, и подумал, почему бы мне не организовать одну из них.
— В каком смысле?
— В прямом. Капитал у меня есть, а дело ожидается выгодным, так почему бы и нет?
— Боже, это так неожиданно!
— Да отчего же? Если я могу быть в числе акционеров судоходного канала в Африке, не вижу причин, чтобы не стать владельцем железной дороги в России.
— Но ты же не финансист!
— Это не беда. Найду и финансистов, и инженеров.
— Нет, я не в том смысле. Ты же мой брат, великий князь, генерал-адмирал, дворянин, наконец!
— А разве мы не этого хотели? Чтобы дворяне забыли свою дурацкую спесь и нашли себе дело! Почему я не могу подать им пример?
— Черт, чего угодно ждал от тебя, но только не это! Нет, резоны твои я понимаю и даже в какой-то мере поддерживаю, но зачем заниматься этим лично? Вложи деньги в любую концессию, благо, скоро их будет много. Уверен, никто не откажется от чести иметь в числе пайщиков знаменитого Черного принца!
— Вопрос лишь в том, захочу ли я стать пайщиком в сомнительных заведениях.
— Что это значит?
— Да то и значит. Ты правда думаешь, мне будет приятно состоять в одной компании с каким-нибудь гешефтмахером? Благодарю покорно!
— Даже не знаю. Но тебе все равно придется иметь дело с банками, а эти господа как раз по большей части иудина племени.
— Саша, ты опять меня не понял. У меня нет предубеждения к евреям, но нет и желания вести дела с заведомыми мошенниками вне зависимости от их национальности и вероисповедания. Поэтому я хочу иметь собственное дело. Что же касается необходимости сотрудничества с банками, не вижу в этом никаких проблем. В крайнем случае организую свой. Ну а что, буду заниматься инвестициями. Давать кредиты на создание новых заводов и фабрик. Не лично, конечно, но…
— Боже правый, но зачем?
