Американский вояж - Алекс Русских
[2] тут, признаться, расхождение с нашим миром, т. к. на аэродроме Угольный (Анадырь) до 1982 года базировался 529-й ИАП ПВО, оснащенный Як-28П, а с 1982 по 1992-й годы — 171-й Тульский Краснознаменный ИАП ПВО на Су-15ТМ. Ну, а в этом мире полки базируются вместе
Глава 12
Что Сибирь, что Аляска — два берега
Вовремя этот мужик салон развеселил. И внешность у него такая… характерная, вот почти вылитый Евгений Николаевич Ладыженский. Ну, этот, который «школьный друг этого дурика», тот самый, который Сене и Козлодоеву желал «Ну, будете у нас на Колыме — милости просим». Этот тоже с Колымы, так что тоже может кого-нибудь обрадовать фирменной фразой. И ведь почти тезка, только он Евгений Петрович Лодыгин и шрама у него на лице нет.
Думаю, все помнят этого персонажа
Дядька юморной и неунывающий. Достигнутого успеха ему показалось мало и он начал рассказывать, как объясняться с иностранцами, чтобы те понять смогли, что им хотят сказать.
— Они там все неграмотные, русского не знают. Поэтому нужно говорить как можно громче и перед словами добавлять зэ.
— Это перед какими? — кто-то из нашего коллектива вопрос задал.
— Я точно не помню, — с совершенно серьезным видом заявил Лодыгин, — У меня английский сын учит. Но на всякий случай лучше перед каждым словом, так точно не прогадаете.
Евгений Петрович говорил это с таким непрошибаемо серьезным лицом, что я чуть не скис от смеха, представив картинку. Кое-как проржался, даже закашлялся в конце, но все же смог успокоится.
— Не стоит мучиться, если что, говорите мне, я переведу, — громко сказал я, чтобы все слышали.
— А ты, что, владеешь? — опять взял инициативу в свои руки Лодыгин.
— Да, говорю свободно, практически без акцента.
— Заметано, — заявил наш заводила, — Если в магазин отпустят, то поможешь торговаться. Знаю я этих иностранцев, они всегда торгуются. Я ж в Египте работал целый год.
В каком отношении находятся любящие торговаться египетские арабы с остальными иностранцами, в частности американцами, Лодыгин пояснять не стал, я как-то тоже от вопросов воздержался, а то еще чего-нибудь отчебучит. Но думаю, он и сам не в курсе.
— Ты действительно хорошо английский знаешь? — тронул меня за руку штурман.
— Да, хорошо, говорю и читаю, — отрицать бесполезно, все равно это быстро заметят.
— Тогда слушай внимательно, что иностранцы болтать станут, мало ли какие провокации могут быть.
Я кивнул, подтверждая, что понял его опасения.
— Как думаете, мы на Хоккайдо летим или на Аляску? — задал я самый актуальный на данный момент вопрос.
— Ну, смотри, мы вылетели в 10 утра, сейчас уже два дня. Если бы мы шли на Хоккайдо, то солнце было бы по правому борту, высоко, но все равно виднелось. А сейчас в иллюминаторы его не видно, его корпус судна закрывает, но летим-то мы над сушей, а тени от неровностей рельефа ложатся в направлении полета. Вывод очевиден — мы летим на восток — на Аляску. Я тебе больше скажу — мы весь полет более или менее на восток направлялись.
Глянул в иллюминатор — да, уже над сушей летим. Облаков нет, так что тени от сопок прекрасно просматриваются. Да и местность пустынная — горы, леса. Хоккайдо, хоть и самый северный японский остров и леса там есть, но вряд ли на нем найдутся настолько пустынные просторы, все же японские острова изрядно населены, пусть даже в представлении островитян это крайний север.
— Ясно, значит, как главную версию примем то, что мы над Аляской, — резюмировал я и спросил, — А чего сразу не объяснил?
— Ну, извини, настроения не было в тот момент, — усмехнулся штурман и тоже закончил вопросом, — И какая разница, если подумать, что сову об пень, что пнем по сове, что сюда, что туда, все заграница.
Ну, так-то да, — согласился я, вот только для меня разница имеется и существенная, пусть я и не собираюсь озвучивать, что у меня на Аляске хороший знакомый есть, а на Хоккайдо ничего подобного.
В задумчивости я даже начал напевать себе под нос:
— Что Сибирь, что Аляска — два берега, баня, водка, раздолье в пути [1].
— Чего Сибирь и Аляска? — заинтересовался штурман.
— Да так, — я отмахнулся, — Песню где-то слышал, запомнилась пара строф. Да, не важно, все равно толком не помню.
Внимательней нужно быть, Сашка, песня-то еще не написана, так недолго ляпнуть что-нибудь такое, что американцы заинтересуются, да и наши могут запомнить, а потом слить информацию кому не следует. Не забывай — мы во враждебном окружении, это тебе любой товарищ майор веско скажет. Не зря же раньше и плакат такой был «не болтай». Вот лучше помалкивай, здоровей будешь, как сказал некий Ручников в фильме «Место встречи изменить нельзя».
Тот самый плакат, хотя на эту тему их было довольно много
— Девушки! — громогласно возопил Лодыгин, чем привлек мое внимание, — А как насчет обеда? А то так пить хочется, что голоден, как волк, даже спать больше не могу!
Народ опять развеселился, а Лида смущенно начала объяснять, что рейс короткий, тем более летели с утра, на нем обед был не предусмотрен.
— Но можно, наверное, чай заварить, у нас к нему пирожные есть? — она вопросительно посмотрела на штурмана.
Тот согласно кивнул:
— Да, наверное, какой смысл их хранить, неизвестно, сколько дней мы в гостях (он хмыкнул на последнем слове) проведем.
— Жалко, конечно, что пожрать нечего, но давайте хоть пирожные, все полегче станет, — заявил неугомонный Лодыгин.
В принципе он прав, от этих всех треволнений действительно аппетит разыгрался, тем более из-за спешки с утра даже маковой росинки во рту не было. Сначала в гараже не успел ничего перехватить, потом сразу на регистрацию побежал, в буфет некогда было заскочить. Думал, ничего страшного, прилечу, в Якутске уже тогда и пообедаю, если даже в столовую заскочить не получится, так в первом продуктовом магазине хоть булку какую куплю, а, чтобы не в сухомятку, еще бутылку кефира или лимонада возьму. Только
