Место под солнцем - Илья Городчиков
Мы провели их не через всё поселение, а по окружной тропе к большому полевому лагерю, который заранее разбили на лугу у ручья, к северу от частокола. Там, под открытым небом, уже дымились несколько костров, были разостланы шкуры для сидения, стояли бочонки с пресной водой. Идея впускать несколько сотен вооружённых незнакомцев внутрь укреплённого посёлка казалась мне излишне рискованной даже при всей важности переговоров. Лагерь на нейтральной территории был компромиссом.
Пока старейшины и их ближайшие воины рассаживались вокруг центрального костра, остальные индейцы остались в отдалении, образовав живое кольцо вокруг места собрания. Мои люди, тоже в полной боевой готовности, заняли позиции на окраинах луга. Напряжение висело в воздухе, густое, как предгрозовая туча. Но церемония требовала соблюдения формальностей.
Сначала — обмен дарами. Мы преподнесли вождям то, что для них было ценнее золота: топоры из работающей кузницы, несколько рулонов плотной парусины, стеклянные бусы и зеркала, а также, в качестве жеста особого доверия, три окованных железом сундука с порохом и свинцом. Дар был весомым. Индейцы, в свою очередь, вручили мне великолепный плащ из шкур горного волка, расшитый иглами дикобраза, и изящно вырезанную из тёмного дерева трубку мира.
Только после этого, когда формальности были соблюдены, можно было приступать к сути. Я приказал принести большую, грубо сколоченную из досок карту окрестностей, которую мы с Обручевым составляли все эти месяцы. Её растянули на двух козлах перед костром. Карта была примитивной, но на ней были обозначены ключевые точки: наша колония, река Сакраменто, залив, известные нам испанские миссии, ранчо и, самое главное, — квадратик с надписью «Эль-Пресидио».
Я подошёл к карте, взяв в руки длинную указку из орешника. Токеах встал рядом, готовый переводить. Все взгляды устремились на меня.
— Великий Ворон, мудрые старейшины, храбрые воины, — начал я, стараясь говорить максимально просто и образно. — Мы собрались здесь, потому что у нас один враг. Испанцы. Они пришли на ваши земли, отнимают ваши охотничьи угодья, гонят ваших людей, как скот. Они пришли и на мой порог, требуя, чтобы мы ушли или склонили голову. Мы не ушли. Мы дали им бой. И мы победили. — Я ткнул указкой в место нашей недавней засады. — Но это была лишь первая капля дождя перед большой грозой. Они оправятся. Они пришлют больше солдат. И тогда биться придётся каждому по отдельности. А по отдельности… нас раздавят как букашек. — Я сделал паузу, давая Токеаху перевести мои слова. — Есть только один способ выстоять, — продолжил я, проводя указкой вдоль реки Сакраменто. — Действовать вместе. И действовать быстро, пока они не опомнились. Вот мой план. — Указка двинулась на север, к отметкам испанских поселений к северу от большой реки. — Ваши воины, знающие каждую тропу, каждое ущелье, должны очистить эту землю. Не для резни, а для изгнания. Выбить испанцев из их деревянных домов, сжечь их амбары, угнать их скот. Пусть бегут на юг, за реку. Ваша задача — сделать так, чтобы к северу от Сакраменто не осталось ни одного испанского очага. Чтобы никто не мог ударить нам в спину, когда мы повернёмся к главной цели. — Указка резко опустилась на квадратик форта у входа в залив. — Пока вы будете делать это, я поведу своих людей сюда. В сердце их власти. В каменное гнездо, которое они называют «Эль-Пресидио-Реаль-де-Сан-Франциско». — Я обвёл взглядом собравшихся. — Вы скажете: это безумие. Штурмовать каменные стены — верная смерть. Да, если идти в лоб. Но я не собираюсь класть своих людей на эти стены. У меня есть то, чего у них нет. — Я отложил указку и похлопал себя по груди, где под курткой лежал план, выстраданный за бессонные ночи. — У меня есть корабль с пушками. И я знаю их слабое место. Форт силён с суши. Но с моря… с моря он уязвим. Я высажу десант и ударю туда, где они не ждут. Я выбью их из этой крепости. А когда падёт их главная твердыня, дух их сломается окончательно. Они побегут. И тогда мы сможем гнать их не только за Сакраменто, но и дальше, за самые южные горы, откуда они пришли. Эта земля — ваша земля, и она снова станет свободной.
Тишина после перевода Токеаха была абсолютной. Слышно было лишь потрескивание костра и далёкий крик ночной птицы. Великий Ворон первым нарушил молчание. Он заговорил негромко, но его старческий дребезжащий голос нёс такую силу убеждённости, что не требовалось даже перевода, чтобы понять суть сомнений.
— Он спрашивает, — начал Токеах, — зачем штурмовать каменное логово, если можно взять его измором? Если перерезать тропы, отравить колодцы, не давать спать ночами? Зачем нести большие потери в открытом бою?
— Потому что у нас нет времени на долгую осаду, — твёрдо ответил я. — Потому что каждый день даёт им возможность получить помощь с юга. Потому что дух воина силён, когда он видит неприступные стены своего дома. Сломайте эти стены — и вы сломаете его дух. Форт — это не просто камни. Это символ их власти. Пока он стоит, они будут считать себя хозяевами. Я сниму этот символ. И тогда вашим воинам останется только собрать урожай победы.
Последовал новый обмен репликами между старейшинами. Спорили недолго. Видимо, перспектива получить помощь флота и артиллерии в борьбе с ненавистной крепостью перевешивала риски. Затем в разговор вступил Кайен. Его вопрос, переведённый Токеахом, был сугубо практическим:
— А добыча? Земли? Кто что получит, когда испанцы уйдут?
Вот он, ключевой момент. Я приготовился к этому.
— Делить будем честно, — заявил я, поднимая голос так, чтобы слышали не только вожди, но и ближайшие воины. — Всё, что будет взято в поселениях к северу от реки — скот, зерно, инструменты, — всё это ваше. По праву первых воинов на той земле. От форта и того, что в нём, мы возьмём только пушки, порох и оружие. Всё остальное — ваше. Золото, если найдётся, серебро, ткани — всё. Мы не пришли сюда за богатством. Мы пришли за землёй и свободой. А землю… землю поделим по справедливости. К северу от нашего поселения на расстоянии в сорок вёрст остаётся под нашим контролем, всё что дальше — ваше. Также под свой контроль мы заберём всё побережье залива и по двадцать вёрст от берега