Идеальный танк для «попаданцев» - Георгий Савицкий
— Товарищ майор, может, возьмем полевую кухню на буксир? Горяченького поедим, чаю попьем…
— Отставить. У немецких полевых кухонь — колеса деревянные, они не рассчитаны на высокую скорость буксировки. Да еще и по лесу — по колдобинам и рытвинам… Собирайте продукты, сколько сможете и грузите все на танк.
* * *
Танковый десант Смирнова потерял убитым всего лишь одного красноармейца. Шальная винтовочная пуля попала точно в грудь — навылет…
Майор Рыков распорядился погрузить тело бойца на танк.
— Потом похороним по-людски.
— А что с оставшимися продуктами делать, товарищ командир?
— Облить все соляркой и сжечь все нахрен! Трофейное оружие — собрать. Да, и коней отпустите, пусть скачут — животных на войне держать нельзя, они ведь не виноваты в людских страстях и злобе.
— Столько еды! Жалко вот это вот все богатство — в костер…
— Ну, оставь — фрицы тебе спасибо скажут. А потом — сытые и довольные, с новыми силами двинут на восток! Все здесь сжечь.
Майор Рыков был абсолютно прав: продовольствие для армии — это ценнейший ресурс. Фактически «топливо» для солдат. Вот сейчас продуктовый обоз не пришел вовремя в село, где расквартирован пехотный полк Вермахта. А это означало, что порядка 2000 военнослужащих не получат еды и пайков в ближайшие два-три дня, а то и неделю.
В свою очередь, командир полка вместе с интендантом должны будут решать задачу, как накормить личный состав, а не как вести наступление против русских. Учитывая ужасающую бюрократию в Вермахте, волокита затянется надолго. А наступать — надо, но не получается.
Так что своей атакой на всего лишь один продуктовый обоз, экипаж «танка для попаданцев» изрядно насыпал песка в шестерни боевой машины Третьего Рейха!.. Наверняка, это спасет чуть больше жизней простых советских людей и воинов Красной Армии.
Geisterpanzer[7]
Пробуждение оказалось мучительным: зверски болела голова, и ломило все тело, в глотке пересохло, перед глазами плавали разноцветные круги. Оберст-лейтенант Вольфрам фон Хесснер сделал над собой огромное усилие и попытался сфокусировать зрение. В нос били резкие запахи лекарств, от которых тошнило. На стуле рядом с койкой в полевом лазарете сидел гестаповец, он терпеливо ждал, пока командир моторизованного полка — теперь уже снятый с должности, придет в чувство.
— Гутен морген, герр оберст-лейтенант!.. — в устах гестаповца приветствие прозвучало как издевка. — Меня зовут Вернер Хартман. Фельдполицайдиректор и штурмбаннфюрер СС, только, соответственно, с гораздо более широкими полномочиями, чем просто майор Вермахта. Сами понимаете…
— Цум тойфель! — К черту! Что вам от меня нужно, признания вины перед полевым трибуналом?
— Было бы неплохо, но я приехал отнюдь не за этим, — гестаповец поправил лежащую у него на колене фуражку с черепом. — Я расследую убийство своего коллеги, оберфельдполицайдиректора и оберштурмбаннфюрера СС Вальтера Бакгорна. Он должен был расследовать последствия внезапного авианалета русских штурмовиков, как написано в рапорте и приложенном к нему отчете, на железнодорожную станцию. Но по дороге колонну, в которой ехал бедняга Бакгорн, расстреляли и подорвали русские диверсанты.
Потом бандиты-партизаны напали вначале на транспортную колонну с топливом, а затем — на роту снабжения с полевыми кухнями. Казалось бы, абсолютно не связанные между собой эпизоды. Конечно, мы продвигаемся по большевистской России довольно высокими темпами, задуманный нашим гениальным фюрером Адольфом Гитлером «Блицкриг» развивается великолепными темпами — почти, как наступление во Франции год назад. Уверен, что еще до конца осени мы будем созерцать московский Кремль и Красную площадь так же, как любовались Эйфелевой башней за год до этого. Но для этого нам нужно каленым железом и тевтонской яростью выжечь большевистскую заразу!
— Говорите, пожалуйста, тише, голова болит — и от громкости голоса, и от пафоса произносимых речей, — скривился Вольфрам фон Хесснер.
Его контузило близким взрывом снаряда русского танка. Последнее, что помнил командир моторизованного полка, как вспыхивает стоящий рядом с его командно-штабной машиной угловатый «Панцер-III». А после земля ушла из-под ног и разверзлась тьма… Фон Хесснера нашли лежащим без сознания среди тел его штабных офицеров и покореженной боевой техники на той злополучной железнодорожной станции.
Вокруг все горело.
Проклятый русский танк опять их переиграл!
Потом — госпиталь и снятие с должности командира полка. Такое случалось редко — но и случай вопиющий: практически весь его моторизованный полк — основа наступающих сил Вермахта, был уничтожен на разгрузке эшелона на железнодорожной станции. Хорошо еще, что погоны оставили… Конечно, в штабе дивизии мотивировали тем, что моторизованный полк, хоть и порядком побитый, должен продолжать наступление на восток.
Фон Хесснер не верил в «официальную» версию с авианалетом русских бомбардировщиков или штурмовиков, но она оказалась удобной очень многим в командовании. Зато он очень четко и ясно видел необычный приземистый танк русских с покатой «лобастой» башней. Слишком необычный силуэт на фоне огня, чтобы его забыть!..
— Яволь. Продолжим…
* * *
Фельдполицайдиректор стал излагать накопленные факты, и в его интерпретации они ложились, словно патроны в одну обойму. С легкими щелчками занимали строго отведенное для каждого место.
Щелк! Авианалет на железнодорожной станции таковым, внезапно, не являлся, хотя взрыв склада боеприпасов привел к чудовищным потерям в личном составе и технике. А также — к поистине катастрофическим разрушениям. Вот только при более детальном расследовании частей разорвавшихся авиабомб найдено не было — а искали хорошо! Зато четко установлено, что все три тяжелые 88-миллиметровые зенитки были расстреляны из 76-миллиметровой пушки и пулеметов. Выжившие артиллеристы батареи противотанковых 50-миллиметровых пушек утверждали, что они вели бой с неизвестным русским танком. Вероятно, тяжелым, типа Klim Voroschilov или Panzerkampfwagen KV-IA 753®, как его обозначали в Вермахте. Те, немногие из обслуги противотанковых пушек, кто выжили, подтвердили, что пробить толстенную стальную шкуру большевистского сталинского монстра они не смогли — даже с относительно небольшой дистанции.
Кто-то даже успел отметить, что на башне установлен крупнокалиберный пулемет.
Щелк! Нападение неведомых русских диверсантов на кортеж офицера тайной полевой полиции случилось почти сразу же после «авианалета» на железнодорожную станцию. В этом случае все, казалось бы, достоверно. На броне подбитых броневиков — следы от пуль советских ППШ, вокруг разбросаны стреляные гильзы. Найдены несколько не сработавших фугасов из 76-миллиметровых снарядов. Дорога оказалась столь разъезженной, что невозможно установить следы конкретной гусеничной техники. Ладно, в это ещё можно поверить. Но ведь за этим разбойным нападением большевиков последовали
