Капитан Вишневский - Евгений Иоников
Принять новый груз, однако, они уже не успели. 28 октября Вишневский случайно встретил на улице некоего Трифонова Романа. В свое время Трифонов также проходил обучение в Высшей Спецшколе ГРУ, летел с группой «Смелого» в одном самолете до Витебска, в районе которого был десантирован для выполнения спецзадания. Вишневский не знал, каким образом Трифонов оказался в Минске, но заподозрил его спутника – тот имел вид человека, прибывшего с курорта: «…мытый, полный, пьяный». Позже (2 ноября) в своем отчете Вишневский сообщал, что сумел точно установить факт провала витебской группы, все члены которой были арестованы, а Трифонов перешел на сторону врага и работает на немцев. «… прошу командование, дайте срочно ответ – что делать. За нами следят. Работать нельзя и сам Трифонов интересуется нами. Дайте ответ, куда идти, какими путями можно возвратиться назад. Давайте малыми телеграммами. Много предателей, на которых я составил списки. В Минске идут аресты. Жду ответа. Помогите» [5, Л. 5].
Похоже, «Смелый» запаниковал. Вот как рассказывала позже Мария Лисецкая о его встрече с Трифоновым. Однажды, поздней осенью (уже был мороз и санный путь) прибежал Мельников и сказал Вишневскому, что на Суражском базаре он встретил одного участника Витебской группы с работником гестапо. Он узнал Мельникова и заговорил с ним, спрашивал о Вишневском, но Мельников ответил, что с ним не встречается. На следующий день Вишневский вместе с дочерью Марии Лисецкой Еленой пошел в город и на улице Ленинской тоже встретил Трифонова, недалеко от него находился немец. Вишневский с девушкой вынуждены были бежать в развалины. После возвращения он отправил женщин из дому на улицу, а сам остался сидеть в квартире, вооружившись топором (чтобы бесшумно убить преследователей, если те его обнаружат). На улице Лисецкая увидела двух незнакомцев, но те прошли мимо ее дома [9, Л 212].
В общих чертах подтверждала произошедшее и Мария Денскевич. Недели за две до описываемых событий радист группы Мельников перестал ночевать у нее на квартире. Обеспокоившись, она пошла к Вишневскому. Неподалеку от дома Лисецкой по улице Торговой она увидела троих мужчин, одетых в кожаные пальто желтого цвета. Войдя к Лисецкой, она рассказала Вишневскому о незнакомых мужчинах и о том, как услышала слова одного из них: «где-то здесь скрылись». Тот, в свою очередь, рассказал ей историю с его преследованием в развалинах [7, Л. 215].
После этого Вишневский покинул свою явочную квартиру у Лисецкой. 2 декабря 1942 года он радировали в Центр: «В настоящее время я и „Таран“ (Мельников) укрываемся в сараях за разрушенными домами. За нами следят, особенно тайная полиция, где работает предатель Епифанов (?) из группы Витебска. Источники Максимов и Яковлев арестованы. Наш арест неминуем. Меняли квартиры, это не спасает. Теперь работаем в разрушенных домах в еврейском районе. У меня много материала и списки предателей» [5, Л. 5].
Оставаться в городе в этих условиях было невозможно. Вишневский попросил хозяйку своей квартиры, чтобы она помогла ему выйти из Минска в какой-нибудь партизанский отряд. Лисецкая пошла с его просьбой к Прасковье Ляховской, и та заверила, что сможет организовать вывод разведчиков [9, Л. 212].
Незадолго до этого, радиограммой от 20 декабря 1942 года Вишневский просил Центр о разрешении на установление связи с командиром группы «Варес» (Барсуковским). Возможно, деятельность этой группы была более успешной, так как от Барсуковского в Центр поступило 40 радиограмм с информацией о передвижении немецких войск через Минск. Достоверных сведений о реакции Москвы на этот запрос мы не имеем, однако точно известно, что Барсуковский присоединился к Вишневскому в его стремлении покинуть город и укрыться в партизанском отряде. Последняя радиограмма в Центр поступила 24 декабря 1942 года уже за совместной подписью Вишневского и Барсуковского [5, Л. 6].
Решение об эвакуации в отряд было твердым. В последние несколько дней до выхода разведчики уничтожали следы своего пребывания в городе. В частности, Вишневский встретился с Денскевич Марией, дал ей домовую книгу и 300 рублей денег и поручил посетить Загорского Александра, у которого был прописан Барсуковский, и попросить того срочно выписать разведчика задним числом.
В эту ночь Мельников ночевал у нее. Утром разведчики перенесли к ней рацию, позже Мельников с дочерью Лисецкой Леной забрали ее и ушли [8, с. 215].
О выходе разведгруппы из города больше других знала Прасковья Ляховская – она, собственно, и организовывала эту операцию. Когда Мария Лисовская попросила ее о содействии, та взялась устроить вывод разведчиков в партизанский отряд «Штурм», так как была лично знакома с Одинцовым Василием Николаевичем, который много раз приходил по заданию командования этого отряда в Минск и останавливался у нее в доме (позднее Одинцов займет должность начальника штаба отряда «Штурм»). Сама Прасковья Ляховская тоже несколько раз побывала в партизанской зоне и была знакома со связным отряда Володей (Огнев Владимир Иванович [15, 126]). Учитывая сказанное, Вишневский попросил Ляховскую пойти в отряд и договориться с его командованием об эвакуации группы со всем ее имуществом из Минска.
На следующее утро Ляховская с женой Одинцова Анной Петровной отправились в Заславльский район. В деревне Латыговке они отыскали связного Володю и рассказали ему о стоящей перед ними задаче: вывезти из Минска десантников, две радиостанции, оружие и другое имущество. Вскоре приехали на верховых лошадях дозорные из отряда и обещали передать их просьбу командованию.
В полночь они получили ответ. Им дали две санные повозки и отправили вместе со связным Володей в Минск. Они должны были доставить разведчиков до Латыговки, из которой партизаны заберут их в отряд.
Утром обе женщины с Володей выехали в Минск и благополучно прибыли в город. Одну повозку Володя оставил у своих знакомых на Сторожовке (Даумана, 24), а на другой они отправились к Лисецкой (Торговая, 22), где их ожидали Вишневский с Мельниковым. Здесь они разработали простенький план, согласно которому Ляховская должна была вывести за город проживавшего у нее курьера Бортника Николая, а Вишневский с Мельниковым на условленное место должны были прибыть самостоятельно. Встреча была назначена на 6 часов утра за городом.
Накануне вечером Ляховская с Володей отправились на Быховскую, 20, к Берестеневичу Станиславу (Стасику), откуда Барсуковский выходил на связь с Москвой и где хранилась его радиостанция (прописан Барсуковский был у Загорских [19, Л. 147]). Они перевезли рацию на Сторожовку, после чего Ляховская вернулась домой.
Утром следующего дня они с Николаем Бортником вышли из города и без приключений добрались до места встречи (на Сторожовском кладбище), где уже находился Володя с лошадьми, а с ним Алексей (Барсуковский) и его подруга Ольга (Люся) Кухто. Их Ляховская не знала, увидела в первый раз.
Вишневский с Мельниковым не явились в условленное время на условленное место. Ляховская вернулась к Лисецкой и выяснила, что командир группы со своим радистом заблудились и не нашли их. Они были сильно напуганы этой неудачей и вынуждены были вернуться в город. Чуть позже к Лисецкой приехал Володя. Забрав Вишневского и Мельникова, они выехали из Минска [20, Л. 209 – 210].
Павел Ляховский утверждал, что эти события происходили 13 – 14 декабря 1942 года. Как это видно из его письма в институт истории партии, всего в партизанский отряд было отправлено 8 человек: помимо четырех разведчиков (Вишневский, Мельников, Барсуковский и Бортник) с ними ушли четверо связных: дочь Лисецкой Елена (по другим данным – как и мать, тоже Мария, но Николаевна, 1923 г.р.; Лисецкая Елена – ее сестра, 1925 г.р., не уходила в «Штурм», оставалась в городе [21, с. 80]), Кухто Ольга и супруги Загорские – Александр Демьянович и Мария Терентьевна – у них в последнее время скрывался Барсуковский (Добромысленский переулок, 3) [4, Л. 132]
Если Ляховский не ошибается в датировке, то последние радиограммы Вишневского (от 20 и 24 декабря) были отправлены в Центр уже из партизанского отряда. В последней шифровке еще раз подтверждалось, что «…членов Минского горкома предал секретарь под кличкой „Ковалев“, он же „Невский“, … в Минске из не арестованных
