Прощай, Германия - Прокудин Николай Николаевич
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133
Командиром танкового полка был коренной москвич, выпускник московской «кузницы генеральских кадров» имени Верховного Совета СССР полковник Кудасов. Этот военачальник был абсолютно бессердечен, бессовестный и прожженный циник, к тому же очень жёсткий в обращении с подчинёнными. Полковник ежемесячно откомандировывал одного, а то и двух прапорщиков в Россию, для перегона приобретенных им машин, и помимо самих автомобилей, набивал полные салоны вещами и продуктами. Подчинённые теряли в результате этих поездок в деньгах (с момента пересечения границы и до возвращения обратно немецкие марки в получку не начислялись), но выполняли распоряжения и безропотно гнали транспорт. А что делать, кому хочется досрочно уехать во внутренний округ? Честно говоря, об этом Кудасова в книге и писать не хочется, но слов из песни не выкинешь. Упоминаю о нём лишь, чтобы подчеркнуть, что отцы-командиры делали всё для личного обогащения, прикрываясь высокопарными и пламенными речами о патриотизме. Сами хапали без меры, но чуть что, за малейшую провинности или не подчинение, угрожали подчинённых выслать в Союз.
Когда Громобоев приехал в новый полк, радуясь возможности послужить ещё некоторое время за границей, то комбат Дубае сразу же в первый день рассеял все иллюзии:
— Эдуард, особо можешь не радоваться, месяца через четыре мы все за Серёгой Власовым последуем, наша дивизия стоит в плане первой на вывод в Гвардейской танковой армии…
«Ну, что же тут поделаешь, знать такова судьба, быть вечно невезучим, опять попал не в тот батальон», — взгрустнул на минуту Громобоев, но тотчас отогнал упадочническое настроение, ведь он мог в данный момент уже давно укатить в эшелоне в сторону Бреста, а вместо этого продолжает попивать немецкое пиво! А значит, это известие можно перефразировать иначе, оптимистичнее, не всего четыре месяца — наоборот, целых четыре месяца сытой и комфортной службы. Четыре месяца — это четыре оклада, на которые можно купить приличную машину и ещё немного прибарахлиться.
Эдик давно мечтал встретиться с афганскими друзьями-приятелями, которые служили неподалёку в пехотном полку в Галле. По достоверным сведениям в этом гарнизоне находился его бывший фронтовой комбат Владимир Пустырник, ротный Игорёк Лукашенко и минометчиком Витька Степашкин. Рядом, то оно рядом, да ехать недосуг — служба! И вот однажды, буквально через месяц после переезда в Цайц, замполит полка направил Громобоева в штаб армии на сборы. На обратном пути капитан сделал небольшой крюк и заскочил в этот самый образцово-показательный полк.
Громобоев заранее запасся у Ивана Червинского несколькими чистыми проездными билетами (зачем платить немцам в бюджет, если можно сэкономить!) соскочил на станции со своего поезда, сделал пересадку на другой, доехал до города Галле, и там нашёл нужную часть. Спросил на КПП как найти Пустырника, дежурный подсказал и велел быстрее проходить, в полку ждали комиссию из Ставки западного направления. Вокруг полка и на его территории действительно наблюдалась какая-то нервная суета. Эдик разыскал казарму первого батальона, но своих боевых товарищей не нашёл. На вопрос где сейчас комбат, злющий начальник штаба, взъерошенный и нервный майор пояснил, что и сам бы не прочь знать, где же он!
— Третий день на службе не появляется!
— Что, всё так плохо? — спросил Эдик.
— Хуже не бывает, я устал уже его покрывать. Который день куролесит. Перед бойцами неудобно, ведь боевой командир, орденоносец, совсем недавно вывел батальон в передовое подразделение, мы были лучшими в дивизии и даже в армии! А сейчас… он даже днём порою не по форме и в тапочках в казарму забредает…
— Всё понятно, узнаю стиль руководства, первый год всех отодрать, отлюбить, застроить, приручить, а второй год почивать на лаврах, пользоваться плодами былых трудов и держаться на плаву былой славой.
— Вот-вот, — буркнул майор. — Вся слава в прошлом…
— Как мне найти Петровича?
— Может быть, дома спит с бодуна, а возможно пьёт с афганскими дружками-собутыльниками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})— Лука тоже запил?
— Ага! И Степашкин тоже. Говорят, что этот бесценный кадр жену на днях топором по подъезду гонял. А тебе капитан, что за дело до них? Кто таков?
— Скажем так — боевой друг. Я его бывший замполит батальона Эдуард Громобоев.
— А-а-а… Ну, всё ясно, наслышан, не раз рассказывал о тебе как чуток подольёт. Нахваливал, расписывал какая ты героическая личность, выращенная им. Эх, знать ты выведешь их из строя окончательно и надолго.
— Что ты, честное слово, обещаю не пить. Может, и всю компанию вытяну из запоя.
— А вот это маловероятно, — усомнился майор.
Громобоеву с таким спитым не дееспособным коллективом пересекаться не хотелось, хрен вырвешься от них живым, а коль удастся ускользнуть, то не раньше чем через неделю. Но попытка не пытка, может быть, есть шанс, что Владимир Петрович отсыпается в своей квартире?
Эдуард пошёл по указанному майором адресу, однако боевого друга дома не было, а вместо него встретился с хмурой супругой. Жена комбата сразу вспомнила Эдика, он ведь заезжал к ним домой проездом через Ташкент. Не смотря на обстоятельства нынешней встречи, обрадовалась, передала привет от старушки мамы, которой Эдик в прошлый трехлетней давности приезд из Кабула очень понравился. Тогда Громобоев частенько бывал гостем у тёщи, когда лечился в госпитале. Если удавалось вырваться, приходил чаёвничать, и нахваливал её героического зятя.
Жена комбата пригласила разуться-раздеться, усадила капитана пить чай с вареньем и мёдом, разложила военные фотографии.
— И где эта шайка прячется? — спросил Эдик прихлёбывая из кружки кипяток. — Где их логово?
Лариса Васильевна даже всхлипнула, но быстро взяла себя в руки и утёрла платочком слёзы.
— Кто их знает, думаю, пьют у какой-нибудь бабы. Таскаются, кобели, где не попадя, себя и нас, жён позорят. Ну да ничего, осталось недолго гулеванить, пара месяцев и домой.
— Бросьте, какие там пара месяцев? Это мы намбургцы вскоре выводимся, а вам служить, да служить…
Лариса Васильевна с удивлением посмотрела на Громобоева и спросила:
— Ты разве не в курсе? И в полку начштаба не сказал ничего?
— Нет, а что стряслось? Народ бегает, суетится, комиссию какую-то ждут.
— Ох, допрыгается Вова! Высокие начальники приедут, а комбата на месте нет! Лишится своих любимых усищ! У нас ведь жуткое ЧП — сбежал командир Айзенахского полка.
— Куда бежал? Кто сбежал? — не понял Эдик.
— Ладно, расскажу по порядку, это ведь уже не военная тайна, — усмехнулась Лариса Васильевна. — Тем более завтра-после, это событие станет достоянием гласности и вам доведут приказ.
Полчаса она рассказывала о происшествии в армии, и с каждой минутой Эдик всё более шалел от услышанного.
Дело обстояло так. Командир соседнего полка, по фамилии он даже недостоин упоминания, сорокалетний офицер в звании полковника, нрава был крутого и служака отменный. Он был дюже принципиален, въедлив, суров, часто даже подл. Впрочем, не хуже и не лучше других: обогащался, как мог, покупал и продавал машины, вроде бы вместе с зампотылом, приторговывал топливом, стройматериалами, углем. Обо всём этом ходили, конечно, лишь сплетни и слухи, но как говорится, нет дыма без огня. Позавчера этот комполка объявил сбор по тревоге, выстроил всёх на плацу и велел начальнику штаба провести проверку, дескать, я чуть позже подойду. Проверились раз, другой, стоят, ждут. Прошло примерно полчаса, а полковник не идёт. Начштаба решил пойти и лично доложить о готовности, заходит в кабинет — комполка нет на месте. Спрашивает у дежурного — тот говорит, не знаю где командир, он взял пакеты, что вскрываются на случай войны, все шифры, кодировки, чемодан с секретными документами и ушёл.
«Как ушёл? Куда ушёл?» — недоумевает начштаба. Дежурный лишь пожимает плечами. Начштаба побежал на плац, думает, возможно, они как-то случайно разминулись? Но на плацу командира как не было, так и нет. Замполит тоже в растерянности, но все продолжают стоять и чего-то ждать, а вдруг командиру что-то в голову взбрело этакое самодурское? Потоптались немного, потом позвонили домой, но и дома его нет. Тут идёт дежурный по парку в столовую, спрашивает у своих сослуживцев, чего стоят? Ему объясняют, что ждут командира.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133
