Думается, после периода кратковременной неприязни к Гоголю, отразившейся в "Селе Степанчикове и его обитателях", обращение Достоевского к первоначальным юношеским впечатлениям от чтения гоголевского "Тараса Бульбы" и других произведений было вполне закономерным. Иначе и быть не могло. Ведь отношение к "Тарасу Бульбе" — этому уникальному созданию не только в русской, но и в мировой литературе — всегда определялось не только собственно художественными — неоспоримыми — достоинствами повести, но и религиозными, национальными и другими общественно-политическими взглядами самих критиков. Для Достоевского — православного художника и мыслителя — не оценить Гоголя за "Тараса Бульбу" по достоинству было невозможно. О стихотворениях Пушкина Гоголь как-то сказал: "Эти… сочинения можно назвать пробным камнем, на котором можно испытывать вкус и эстетическое чувство разбирающего их критика". Это высказывание вполне приложимо к гоголевской повести. "Тарас Бульба" и до сих пор остается "пробным камнем" для всякого читателя.
Выдержки из протоколов суда публикуются по тексту, подготовленному В. И. Ланиным (псевдоним Игоря фон Глазенапа) на основе публикации газеты "Киевская мысль" (1913 г.). Ввиду огромного объёма протоколов, состоящих в основном из обмена короткими репликами между участниками процесса, редакция ограничивается публикацией наиболее содержательных фрагментов — выступлений экспертов и заключительных слов Обвинения и Защиты. Сокращения оригинала сохраняются.
