Рой Медведев - Владимир Путин: третьего срока не будет?
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
Но уже на следующий день, когда все главные западные телеканалы передавали прямые репортажи из Беслана, министр иностранных дел Голландии, страны-председателя Европейского Союза Бернард Бот от лица государств – членов Евросоюза потребовал от официальной Москвы объяснений причин произошедшего и информации о том, что именно происходило и происходит в Беслане. Российский МИД ответил немедленно, что подобного рода требования и их тон являются не просто неуместными, несвоевременными, но и кощунственными.
В чем дело? Почему такая именно реакция возобладала в западных общественных, а во многих случаях и в официальных кругах? Владимир Путин решил задать этот вопрос западным специалистам, оказавшимся в России. Они не ждали такой встречи, которая продолжалась почти четыре часа и завершилась далеко за полночь. Показательным было и то, что на этой встрече не было российских журналистов. Владимир Путин хотел поговорить с западными экспертами полностью откровенно, но они не были к этому готовы.
В откликах на эту встречу ее участники уже на следующий день говорили о том, что «Путин был жестко и вежливо корректен и иногда шутил», что он «чувствовал себя уверенно», что «уязвимость не казалось тем качеством, на которое стоит рассчитывать». На вопрос журналиста Дж. Стила из британской «Гардиан» о переговорах с лидерами террористов Владимир Путин сразу же ответил, что «ни у кого нет морального права советовать нам говорить с убийцами детей». «Почему бы вам, – спросил Путин с сарказмом, – не встретиться с Усамой бен Ладеном? Почему бы вам не пригласить его в Брюссель или в Белый Дом, не вступить с ним в переговоры, не спросить, чего он хочет и не дать ему это, чтобы он оставил вас в покое? Почему вы этого не делаете?».
«Между российской политикой в Чечне, – пояснил Путин, – и событиями в Беслане отсутствует какая-либо связь. Просто представьте себе, что где-то на нашей планете приходят к власти люди, которые стреляют детям в спину. Просто задайте себе этот вопрос, и у вас не будет больше вопросов о нашей политике в Чечне. Чечня – это не Ирак. Она недалеко. Это жизненно важная часть нашей территории. Речь идет о территориальной целостности России».
Никто из приглашенных в Ново-Оогарево не смог или не захотел отвечать на вопросы Путина, и в дальнейшем только он отвечал на вопросы западных политологов и журналистов. Речь идет не о политических целях, – заметил Путин, – какими бы странными эти цели не казались. Речь идет о средствах, которые абсолютно недопустимы, и которые делают невозможным обсуждать сами цели. В конечном счете и Усама бен Ладен заявляет о том, что он борется за независимость Ближнего Востока и особенно родной ему Саудовской Аравии от влияния США и от королевской саудовской семьи. Он убивает людей в США и за пределами США не просто ради жажды крови. Он даже ссылается на Коран и заветы пророка. Почему же никто на Западе не хочет вести с ним и с «Аль-Каидой» переговоры?
Разговор западных экспертов с Путиным продолжался долго, и он отвечал на многие вопросы, не относящиеся к Беслану или Чечне – о свободе прессы, о демократии в России и на Западе, о либеральной экономике, о распаде СССР, об отношениях с США и других. Комментируя свои впечатления об этой ночной встрече, французский журналист из газеты «Ле Монд» Даниэль Берне отмечал, что «атмосфера встречи в Ново-Огарево была достаточно неформальной. Ответы Путина на все вопросы были максимально прямыми. Это был первый раз, когда я видел Путина напрямую. На мой взгляд, он является человеком, который знает, что он хочет сказать и какое послание хочет отправить в мир» [53] .
Еще более внимательно наблюдал за президентом России американский эксперт с русской фамилией Николай Злобин, занимающий пост директора российских и азиатских программ Центра оборонной информации США. «Путин отвечал нам с ходу – без бумажек и подсказок, у него на столе ничего не лежало, цифрами и фактами он оперировал из головы. На каждый вопрос он отвечал основательно, с экскурсами в историю, в опыт других стран. Было видно, что он действительно думает над этими проблемами, что в голове у него все это есть, и, отвечая, он начинал раскручивать какую-то мысль. Это произвело очень благоприятное впечатление. Да, было видно, что он очень расстроен. Часто он с трудом сдерживал эмоции. Но он был очень деликатен, обращался исключительно тактично, ирония и шутки, которые он допускал, были, по-моему, к месту.
Еще меня удивило, что у него такой богатый образный язык при личной беседе. Я запомнил одну его фразу: "тормозной путь холодной войны". Красиво, понимаете. Видно, что это экспромты. В целом же у меня создалось впечатление, что у него много политической воли. И все эти разговоры, что президент в растерянности, – этого не видно. Паники никакой нет, но видно наличие воли и желания что-то делать. После четырех часов общения стало понятно, что у него в голове целостная картина происходящего. У него все сложилось в голове – все эти кубики, как он это видит. Бессмысленно оспаривать кусочки этой картины, потому что она именно целостная, все согласовано.
Путин уже развил свои идеи и концепции практически так далеко, что в полемике с ним нужен не просто позитив, а нужен цельный позитив. Нужна фундаментально иная альтернатива развития общества, а не спор по отдельным вопросам – о "ЮКОСе", о свободе слова, о налогах или о чем-то еще. Потому что это все детали, уже сложенные в целую картину. И вот такой целостной картины в России сегодня никто ни интеллектуально, ни политически противопоставить не может. Путин возвышается настолько, что равных партнеров на политическом поле у него тут нет. Да, Путин энергичный, волевой и уверенный в себе человек, который находится в политическом одиночестве, но чувствует себя в нем достаточно комфортно. Ясно, что у него нет команды в западном понимании этого слова. Но находясь в одиночестве, добровольном или вынужденном, он не испытывает большого дискомфорта. У него есть свое видение, есть самодостаточная уверенность, что он в принципе может решить эти проблемы. Во всяком случае, паники от того, что ему не на кого опереться, я у него не заметил» [54] .
Встреча Владимира Путина с западными экспертами и журналистами никак не повлияла на позицию западной печати, которая и в последующие дни придерживалась крайне тенденциозного и антироссийского направления. Среди разных причин такой позиции многие наблюдатели называли и общий рост антироссийских настроений на Западе. Мало кто из влиятельных людей в Западной Европе с удовлетворением наблюдал в последние несколько лет за укреплением России и ростом ее политической и экономической самостоятельности. С особым раздражением наблюдают за развитием России во многих странах Восточной Европы, которые только что вступили в НАТО и в Европейский Союз, но которые продолжают находиться в крайне сложном экономическом положении. Европа не хотела бы стоять в центре борьбы с международным терроризмом. Она боится испортить отношения с мусульманским и арабским миром.
Большое влияние на политику западноевропейских стран оказывает и мусульманские меньшинство. Только во Франции, Германии, Испании и в Великобритании проживает сегодня более десяти миллионов выходцев из арабских и мусульманских стран. Здесь это не коренное население, как в России, которое живет на своей национальной территории. Это обстоятельство создает много проблем, включая и растущую вражду к Израилю и отчуждение от США. Америка хочет господствовать на Ближнем Востоке, но Западная Европа предпочла бы договориться, и она готова платить большую цену за нефть, чем США. Европа больше, чем США, устала от разного рода конфликтов и международных осложнений, и здесь появляется стремление к некоторой изоляции.
Новая Россия и новый лидер России раздражают Европу. Преодолеть этот национальный эгоизм очень трудно, а может быть, и невозможно. Во внешней политике России на восточном направлении таких проблем гораздо меньше. В конце сентября 2004 года антироссийская направленность публикаций в западной прессе даже возросла. Все та же британская газета «Файненшл таймс» 22 сентября поместила почти на полстраницы карикатуру: Владимир Путин протыкает штыком и поднимает Чечню, а с карты Чечни капает кровь, образуя на земле большую лужу, на которой написано «Терроризм».
Но и часть российской прессы была столь же тенденциозна и враждебна. Особенно развязный тон позволяла себе газета «Московский комсомолец», которая взяла под особый обстрел президентов и руководителей всех мусульманских республик Северного Кавказа, а также Дзасохова.
Между тем социологические опросы в сентябре и октябре показывали рост доверия граждан страны к Путину – по сравнению с июлем и августом. «В дни опасности, – комментировал этот факт один из социологов, – нация сплачивается вокруг своего лидера». «Путин сегодня – это единственная конструктивная политическая сила России, а это опасно. Без Путина не могут ни правые, ни центристы». Это с сожалением писала «Независимая газета» [55] . «Путин на распутье», – заявляла газета «Аргументы и факты» [56] .
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
