Автограф. Культура ХХ века в диалогах и наблюдениях - Наталья Александровна Селиванова

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 121

романов «без последствий». Разумеется, Ахматова знала об этих увлечениях. Каждому, кто любит ее поэзию, дороги стихи, какими начинается сборник «Чужое небо» и каких много в сборниках «Вечер» и «Четки». По этим строчкам несложно восстановить любовную драму великих художников. Нелегко поэту примирить свободолюбие и семейную оседлость, жажду новых впечатлений с любовью к великой женщине. «С этой задачей Гумилев не справился, — пишет С. Маковский, — он переоценил свои силы и недооценил женщины, умевшей прощать».

Жгу до зари на окошке свечу

И ни о ком не тоскую.

Но не хочу, не хочу, не хочу

Знать, как целуют другую.

И случилось то, что должно было случиться. Летом 1918-го они расстались. Вскоре она вышла замуж за Владимира Шилейко, ученого-востоковеда. Увы, брак оказался недолгим. В августе 18-го Николай Гумилев женился на Анне Энгельгардт, по мнению Маковского, «хорошенькой, но умственно незначительной девушке». Однако и у этого союза будущее не состоялось. 25 августа 1921 гола после трехнедельного ареста, вместе с участниками «Таганцевского заговора», Гумилев был расстрелян.

Жизнь Анны Ахматовой вместила в себя гонения, закрытый путь к публикации, площадную брань печально известного постановления ЦК, «гибель у дверей» Николая Пунина, третьего мужа Анны Андреевны, не вернувшегося из сталинских лагерей, многолетнее заключение единственного сына Льва Николаевича Гумилева. Но она обладала редким достоинством — не зависеть от обстоятельств. Эту удивительную женщину никто не может представить со склоненной головой.

ГАЗЕТА УТРО РОССIИ

23.06.1994

Нигде не дома

«Евреи неприкаянные» — такова тема шестого номера журнала «Glas», представляющего русскую современную литературу на английском языке. Для западного читателя проблема антисемитизма отнюдь не новая, но в отличие от России в Англии и в США она никогда не принимала агрессивные формы. В самом деле, в чем причина любви-ненависти русских и евреев? Почему для евреев, родившихся на 1/6 части суши и впитавших ее культуру, Россия стала мачехой? И почему жизнь интеллигентов превратилась в мучительную драму, заставившую многих в разное время покинуть родину? Большинство евреев, оказавшись в эмиграции, не утрачивают духовной связи, ведь Россия — это период запечатления, который сформировал менталитет и способ жизни.

Прозу журнальной книжки открывает рассказ Василия Гроссмана «Это было в Бердичеве». Увы, судьба писателя, чьи творческие начинания приветствовал Горький, сложилась трагически. Пройдя вторую мировую войну в качестве корреспондента «Красной Звезды», в 1949 году вместе с Эренбургом написал «Черную книгу» о еврейских гетто. Набор был рассыпан, и книга не вышла. Много позже, в начале 70-х ЦК КПСС запретил «Новому миру» публиковать его роман «Жизнь и судьба». Примерно в это же время Александр Аскольдов приступает к съемкам обретшего впоследствии мировую славу фильма «Комиссар», литературной основой которому послужил рассказ «Это было в Бердичеве». Коммунисты на сей раз не мелочились. Фильм после показа худсовету был немедленно уничтожен. По счастью, монтажные обрезки и дубли некоторых сцен чудом сохранила неизвестная режиссеру женщина. По другой версии, их сохранил Сергей Герасимов. Спустя двадцать лет Аскольдов восстановил фильм, досняв немало эпизодов. История женщины-комиссара Красной Армии, оставляющей своего грудного ребенка в незнакомой еврейской семье ради революции, которой она предана верой и правдой, была впервые прочитана англоязычной публикой, и западная критика высоко отозвалась о достоинствах прозы В. Гроссмана.

Драматург и прозаик Нина Садур представлена рассказом «Утюги и алмазы». Сюжет прост и безжалостен, поскольку реалии жизни в своем цинизме бывают убийственны. Перед отъездом на Запад еврейская семья приобретает бриллианты, и ювелирный магазин, в свою очередь, наводит бандитов на столь богатых покупателей.

Отрывок из романа Леонида Латынина «Ставр и Сара», выдвинутого на премию Букера-94, также включен в шестой номер. В библейском стиле, кстати, воспринимаемом англоязычным миром абсолютно адекватно, автор повествует о еврейском погроме. Зоологический национализм главаря и внезапная любовь к жертве разбоя — Саре — являются центральной линией романа.

В творчестве Людмилы Улицкой еврейская тема обозначена деликатно, неявно. Отсутствие национального контекста в детском сознании вызывает особое сочувствие переживаниям девочки, которую затравили сверстники. «Март 53-го года» и «Овсяный суп» — рассказы, точно передающие атмосферу вражды и открытой агрессии, царившую в некоторых школах во время «дела врачей».

Эмигранты Игорь Померанцев и Виктор Бейлис, к сожалению, достаточно редкие гости в отечественной периодике. Их рассказы, опубликованные в «Glas», объединяют герои, каждый из которых по-своему проживает одиночество. Если в «Завтраке на пленэре» Бейлису помогает ирония справиться с сюром современной жизни, то для Померанцева отчуждение от мира, «нигде не дома» — уже не самозащита, а единственная возможность гармонического существования.

Четыре эссе, замыкающие номер, вызвали особый интерес и благодарность западных интеллектуалов. Знаменитая работа Н. Лескова «Еврей в России», впервые увидевшая свет при жизни автора и запрещенная к печати в советскую эпоху, имела тогда тираж 50 экземпляров. Полное собрание сочинений классика, подготовленное в этом году «Стартом», содержит эту статью. Эссе Л. Аннинского «Вечный жид» — своеобразное прощальное слово евреям, навсегда уезжающим из России. Этнографический очерк О. Мандельштама, написанный в импрессионистической манере, посвящен личности выдающегося режиссера Михоэлса, руководителя Еврейского театра. Трагический финал известного театрального деятеля был вызван позорной кампанией антисемитизма, развязанной большевиками в начале 50-х. Об этой поре и годах диссидентства рассказывает в своих мемуарах поэт Лариса Миллер.

ГАЗЕТА УТРО РОССIИ

23.06.1994

Возвращение

Вокруг возвращения Солженицына в Россию не утихают споры. Иронией, недоумением, а то и хамоватыми репликами в адрес лауреата Нобелевской премии сдобрены комментарии газетчиков. Сегодня без иронии, положа руку на сердце, вообще невозможна «хорошая мина при плохой игре». Такова доля всякого, кто вплотную соприкасается с многоликими истоками больших событий.

Не избежало встреч с криминальным миром, замечу, в первую ночь своего пребывания на родной земле и почтенное семейство. В Хабаровске к вагону поезда подкатили рэкетиры и потребовали денег за постой. Позднее, узнав, кого они записали в должники, местные мафиози отозвали посыльных. «Ну и какова была ваша реакция?» — спросил Наталью Солженицыну английский коллега на пресс-конференции, состоявшейся 22 июня в гостинице «Славянская». «Но мы же знали, куда приехали». Любопытно, что сама идея — вернуться в Москву, преодолев путь с востока страны через Сибирь, — возникла (в это трудно поверить) в Цюрихе, куда в 1974 году был, по сути, выдворен Солженицын. «Я видел Сибирь из окна тюремного вагона. Когда мы вернемся на родину, мы проедем весь этот край», — предложил тогда жене Александр Исаевич. Журналистов интересовало, что добавили первые впечатления к сложившемуся мнению в эмиграции. Семья писателя внимательно следила за событиями в

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 121