Время святого равноапостольного князя Владимира Красное Солнышко. События и люди - Юрий Александрович Соколов

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98

нужна Киеву. Базилисса Анна прибыла в Корсунь как невеста киевского князя. Следующий шаг – крещение самого великого князя. Третий шаг – «по крещении же Владимира привели царицу для совершения брака». После этого князь и его супруга покидают Корсунь, возвращенный византийцам, и направляются в Киев.

С этого момента, по существу, начинается новая история Руси, чьи величие и трагедии отныне связаны будут с ее православной природой.

Варда Склир, неожиданно оказавший влияние на события, связанные с принятием Русью христианства, уклоняясь от сражений, прочно удерживал свои позиции в восточных фемах еще целый год, до осени 989 года. Он дождался того момента, когда Василий II дозрел до необходимости примирения и прощения.

«Увидев, наконец, что Склир для любых уловок неуязвим, Василий отправил к нему посольство с заданием склонить его к миру, уговорить прекратить мятеж и занять в государстве второе место после царского». Состоялись переговоры и к всеобщей радости в империи завершились в октябре 989 года миром. Все, что происходило в предыдущие годы, решено было отнести за счет «злой судьбы». Окончательно ослепшему к этому времени полководцу (кстати, по этой причине не имевшему оснований становиться императором) дарован был чин куропалата и богатые поместья, куда Барда Склир с почетом и отправился. Правда, долго всем этим наслаждаться ему не пришлось – годы и болезни взяли свое, и спустя два года великий полководец и великий честолюбец, много переживший и перестрадавший, окончил свои дни.

Василий II проживет шестьдесят семь лет и уйдет из жизни на самом исходе 1025 года. В течении долгих двух десятилетий он вел упорную войну с болгарами и сполна отомстил им за свое поражение под Сардикой в годы своей юности. Не случайно ему суждено войти в историю под грозным прозвищем «Болгаробойцы». Война дорого обошлась империи, но еще дороже – Болгарии, разоренной, сожженной и обезлюдевшей. Но Василий II добился своей цели – северная граница Византии вновь стала проходить по Дунаю. Несколько скромнее были успехи на востоке, но, впрочем, и здесь удавалось удерживать нерушимость границ империи от мусульман. Испытания 980-х годов сильно изменили Василия П. Из самоуверенного и изнеженного юноши, любящего лесть и роскошь, он превратился в сурового и угрюмого, властного и вспыльчивого автократора, все дни которого были заполнены изнурительной работой по управлению империей. Он стремился во все вникнуть, все контролировать и направлять. Он научился разбираться в людях, которым внушал одновременно и уважение, и страх. Но вряд ли он кому-то вполне доверял; вряд ли был хоть один человек, с которым он мог общаться дружески, быть душевно открытым. И вряд ли был хоть один день, когда он был спокоен и счастлив. Военные победы дополнились упорядочением доходов. Империя при Василии II, благодаря его умной и непримиримой борьбе с коррупцией, стала столь богата, что пришлось «вырыть новые подземные лабиринты, наподобие египетских склепов» для хранения сокровищ, которые неудержимым потоком стекались в императорскую казну. Ежегодный доход при нем удалось довести до двухсот тысяч талантов! Расточительство он презирал и, пожалуй, был скуп. К концу жизни он сохранил отменную выправку, величественную осанку, твердость руки и ясность мысли. Он жил, точнее, ревностно служил империи, не замечая возраста, словно перед ним была вечность. Обдумывал новые планы, готовился к новым войнам… Он и умер, при том, что был уже весьма преклонных лет, неожиданно для всех (возможно, что и для себя), буквально во время подготовки большого похода на Сицилию. Наследника-сына он не оставил.

Его брат, Константин VIII, уже старик, всю жизнь проживший в тени своего властолюбивого и деятельного брата, на недолгие три года занял византийский престол. Он был полной противоположностью Василию II – ленив, нерешителен, даже труслив, бездеятелен и безынициативен, любил жизнь роскошную, привольную и беспечную. Сыновей у него не было. Любимую дочь Зою (а всего дочерей было три) он женил на эпархе Романе Агрире, который и стал следующим императором. Так что, по существу, Македонская династия после полутора сотен лет своей драматической истории по мужской линии на этом старом прожигателе жизни и пресеклась.

Младшая сестра двух басилевсов Анна умерла задолго до своих братьев, в 1011 году; было ей всего сорок восемь лет. Покинув Византию, она в последующие двадцать три года жизни уже никогда не увидела дорогого ей Константинополя. На смену гулким каменным залам и галереям Буколеона пришли пахнущие смолой, воском и кожей рубленные терема. Была ли она, шестая по счету официальная жена Владимира Святославича (но, конечно, в христианском понимании – единственная), счастлива на Руси? Сейчас это уже никто не скажет. Тот, с кем судьба связала ее жизнь, был человеком слишком масштабным и, так сказать, «исторически ангажированным», слишком властным и жизнелюбивым, чтобы быть удобным для тихой семейной жизни. Одно можно сказать – Анна была окружена на Руси вниманием и подчеркнутым уважением. Даже именовалась она с непременным добавлением «царица». И в год кончины ее в летописи Нестора сказано: «Преставилась Владимирова царица Анна». Не «жена», а именно «царица». И, думается, этим многое определяется в положении Анны в Киеве, за этим чувствуется некоторый дефицит сердечности, какая-то особая, даже исключительная (кого еще из княгинь на Руси даже в последующие полтысячи лет будут так величать?) высота статуса в угадываемом прохладном одиночестве. Но, все же, Бог был к ней милостив – она не увидела гибели своих сыновей, Бориса и Глеба, что произойдет всего-то спустя четыре года после ее ухода из жизни[48]. Ее благородной «византийской крови» не будет в последующих поколениях многочисленных Рюриковичей. Но русский «византинизм» начнется именно с нее, и ее имя будет вписано рядом с именем ее супруга, на первой странице истории «Третьего Рима».

Владимир Святославич проживет долгий по меркам Средневековья век и уйдет из жизни глубоким стариком. Вся жизнь его была заполнена мыслями и делами государственными. Он был истовым строителем Древнерусской державы и, как оказалось, также и создателем Русской судьбы. Вряд ли государственные заботы отпускали его даже на смертном ложе. Многое он не успел сделать и предчувствовал надвигавшийся кризис в создававшейся им «по кирпичику» стране – борьбу за власть между наследниками. Но это был неизбежный сюжет. Владимир Святославич достигнет высшей славы – он, реальный, как бы растворится в пространстве времени и преобразится в образ былинно-мифический, в образ «Светозара» и «Красного Солнышка». И этот величественно благородный образ окажется гораздо более реальным и востребованным, нежели исторический персонаж – умный и страстный, упрямый и гибкий, суровый и великодушный, властолюбивый и неутомимый в созидании своей идеи, которой было единство Руси. Вдохновение коснулось его, когда он прозрел, что это единство лежит через Православие. Единство не только Киевской Руси как

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98