Шарль-Андре Поццо ди Борго. Корсиканская тень Наполеона - Наталия Петровна Таньшина
Он отмечал также, что предоставление автономии Царству Польскому будет воспринято Пруссией и Австрией как крайне опасная мера: эти государства «увидят своих польских подданных в состоянии постоянной готовности к мятежу». А это в свою очередь приведет к сближению позиций Австрии и Пруссии в целях совместной борьбы с общей опасностью. Более того, Австрия и Пруссия объединят усилия, чтобы вывести польские земли из-под власти России, добьются «конечной и абсолютной независимости Польши» и тем самым ослабят Российскую империю. «Все эти демарши будут направлены на достижение данной цели», — делал вывод дипломат[58].
В своей «Записке» Поццо ди Борго предвосхищал принципы так называемой «политики интересов» («Realpolitik»), которой будут придерживаться великие державы во второй половине XIX в.: в международных отношениях нет вечных союзников, а договоры не являются нерасторжимыми. Эту идею, по мнению дипломата, «никогда нельзя сбрасывать со счетов в государственных вопросах». Поццо предостерегал императора Александра об опасности того, что Пруссия станет действовать, исходя из собственных интересов, забыв о прошлых благодеяниях со стороны России. Аналогично поступят и другие державы: «Англия без колебаний поддержит эту политику, Франция воспользуется обстоятельствами»[59]. О том же в 1831 г. напишет в своей «Исповеди» и император Николай I, негодуя относительно поведения Австрии и Пруссии после Июльской революции во Франции, когда они отказались от идеи совместной вооруженной интервенции во Францию с целью восстановления на престоле Карла Х. По словам императора, эти державы забыли о помощи, оказанной им Россией.
В самой драматичной форме с их «забывчивостью» Николай I столкнется уже перед Крымской войной, а позиция, занятая Австрией, станет для него настоящим ударом.
Поццо ди Борго ясно осознавал: в случае обострения польской проблемы Россия окажется в состоянии международной изоляции, а Польша, «соблазнившись надеждами на окончательную и полную независимость, будет считать соответствующим своим интересам присоединение к Европе»[60].
Преобразования, планируемые Александром I в Царстве Польском, Поццо ди Борго называл не иначе, как «настоящей революцией»[61]. «Ваше величество предлагает учредить в Польше национальное правительство под своей непосредственной и суверенной властью, предоставить части нации, находящейся под Вашей юрисдикцией, возможность составлять законы, администрировать финансы, урегулировать вопросы внутренней политики и содержать армию. Ваше величество хочет освободить территорию Польши от всякой иностранной военной силы, то есть от всякой силы, за исключением России»[62], — писал он.
При этом Поццо ди Борго был глубоко убежден, что предоставление полякам автономии и конституции было бы серьезной политической ошибкой, и настаивал на том, что его прогнозы не являлись «обычными спекуляциями». Он прекрасно просчитывал ситуацию и видел ее в перспективе. По его мнению, признаки зарождения будущих «кровавых потрясений» были очевидны уже при императоре Александре. Эти симптомы Поццо ди Борго усматривал в «демонстративной оппозиции», которую российский император встречал «со стороны объединенной Европы». Он постоянно подчеркивал: в политике нет вечных союзников и принципов, а успешная политика России приведет к объединению против нее всей Европы, «приостановит самое завистливое соперничество дворов и объединит самых разобщенных»[63].
По словам Поццо ди Борго, император Александр, конечно же, руководствовался благими намерениями, искренне веря, что новое устройство Польши и конституция — это все, что «должно, напротив, успокоить тревогу, особенно после того, как русские войска будут отозваны на старые границы империи». Но, на взгляд дипломата, «это предположение не является реалистичным». Кроме того, писал он, в таких условиях 200 тыс. русских штыков, находящихся в Польше для «наблюдения за тем, как поляки свободно распоряжаются своими делами... всегда будут восприниматься в качестве враждебной им силы»[64]. Иными словами, их будут воспринимать как оккупантов.
«Таковы, сир, несоответствия, которые обнаруживаются тем больше, чем глубже погружаешься в изучение предложенного проекта, если рассматривать его в контексте отношений с иностранными державами»,[65] — делал неутешительный вывод Поццо ди Борго. По его мнению, Россия должна была проводить в Польше жесткую централизованную политику, а вовсе не предоставлять ей самоуправление: «Россия по отношению к Польше всегда вела себя как сильная и победоносная держава, действующая в стране, где сильной власти нет». Поляки, считал дипломат, были деморализованы безграничной политической коррупцией, находились в состоянии постоянного возбуждения и были разделены на фракции. Власть же России являлась властью «прочной, искусной и укрепляющейся»[66].
Как известно, по итогам Венского конгресса, несмотря на острую борьбу между державами, Россия добилась своего: она получила Великое герцогство Варшавское, Познань осталась в составе Пруссии, Австрия сохранила Галицию, а Краков был провозглашен «вольным городом». В составе России польские земли получили статус автономного Королевства (Царства) Польского. Как и в случае с Финляндией, это было сделано в нарушение исторического права. Территория Герцогства Варшавского никогда России не принадлежала, да и в этническом отношении (язык, религия) имела с ней мало общего. Отсюда во многом и проистекали будущие проблемы. Что касается административно-политического устройства, то Александр I поступил в соответствии со своим видением ситуации — даровал Польше Конституцию, не прислушавшись к мнению дипломата. Спустя пятнадцать лет произошло именно то, о чем предостерегал Поццо ди Борго...
«Сто дней» и Вторая Реставрация
Ход событий подтвердил самые худшие опасения государей — Наполеон оказался на свободе. Именно Поццо ди Борго было поручено сопровождать Людовика XVIII в безопасный бельгийский Гент. Кстати, именно тогда вскрылось и предательство союзников: французский король бежал из Парижа столь быстро, что оставил в письменном столе экземпляр одного документа, присланного ему Талейраном. Этим документом являлся секретный договор, заключенный 3 января 1815 г. Францией, Великобританией и Австрией, направленный против России и Пруссии. Договор обязывал подписавшие его державы сопротивляться присоединению к России герцогства Варшавского, а к Пруссии, в компенсацию за утрату ею польских земель, всей Саксонии. Стороны обязывались, в случае неуступчивости царя, выставить по 150 тыс. армии для возможных военных действий. Наполеон, триумфально вернувшийся в Париж, лишь переслал попавшую к нему в руки улику Александру. Тот вызвал к себе Меттерниха и театральным жестом бросил бумагу в огонь камина. В конце концов царь простил предателей; удалось достичь компромиссного решения: основная часть бывшего герцогства Варшавского отошла к России[67]. Этот
