Ветвления судьбы Жоржа Коваля. Том I - Юрий Александрович Лебедев

Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 165

Обратим внимание на довольно странное слово «поездка» в контексте бесед с представителями Генштаба. Почему появилось гражданское слово «поездка», а не более соответствующий армии термин «служба» или «работа»?

Чем вызвана эта «стилистическая тонкость» – позднейшей забывчивостью Жоржа, обусловленной полувековым его гражданским состоянием после демобилизации, или наоборот – слово является точной деталью яркого события в жизни более чем шестидесятилетней давности?

Думается, что никакой ошибки здесь нет – фактически Жорж служил в армии именно в качестве вольнонаёмного. Ведь даже военный билет – основной документ военнослужащего – был оформлен только 6 июля 1949 года при его увольнении из ГРУ. (Выяснение того, что случилось с его первым военным билетом 1935 года, предъявленным при поступлении в аспирантуру в 1939 году, остаётся одной из задач архивных поисков для будущих историков.)

Также обратим внимание на оборот «как потом оказалось». Так сколько же бесед состоялось с Жоржем, прежде чем он понял, с кем действительно имеет дело? Вряд ли одна. И вот, при учете этого, становится понятной возможность появления возражений у его жены, с которой он наверняка обсуждал если и не конкретное содержание, то общее направление своих собеседований.

Во всех «канонических» вариантах описания вербовки речь идет о знакомстве представителей ГРУ с Жоржем в военкомате. В варианте вербовки «по Ковалю» место его встречи с вербовщиками не указано. Для дальнейшего же крайне важно – где проходили его «беседы»?

Обратимся к реалиям 1939 г. и рассмотрим достоверность утверждения о том, что таким местом был именно военкомат. Для этого попробуем разобраться с вопросом о том, когда именно Жорж стал призывником?

Призыв в армию в 1939 году был осенним. Так что, если принять эту версию, встреча «представителя военной разведки» с призывником Жоржем и начало его вербовки не могли состояться ранее сентября – октября.

Для дальнейшего важно прояснить, как менялось положение Жоржа по отношению к воинской службе в политически бурном 1939 году, поскольку обстоятельства вербовки весной и осенью этого года и, соответственно, реакция Жоржа на делаемые ему предложения, должна была быть весьма различной. И знание об этих различиях помогает понять некоторые мотивы реального поведения Жоржа.

Вообще, вопрос о прохождении военной службы важен для каждого молодого человека. Тем более, он был важен для Жоржа, заканчивавшего институт и имевшего молодую жену. Жизненная перспектива была для него ясной – поступление в аспирантуру, защита диссертации и научная работа в Москве. Но как эта перспектива сочеталась с военной обязанностью?

Приехав в СССР, Жорж, вероятно, знал, что, в соответствии с «Законом об обязательной военной службе» № 42/253б от 13 августа 1930 года, он имеет право на отсрочку от призыва в армию на многие годы вперед. Пусть он и не читал самого закона, но об этом наверняка рассказали ему товарищи его возраста, так же как и он, коловшие дранку в колхозе «Икор». Правда, только в случае, если бы он оставался в колхозе. Статья 116 закона гласила:

С момента приезда в 1932 году и до 1939 года Жорж, если бы он оставался драноколом или механиком в «Икоре», был защищён от призыва пунктом д).

А что менялось при его поступлении в институт? Статья 160 Закона гласит:

Знал ли об этом Жорж, когда поступал в МХТИ и заполнял опросный лист? Обратимся к подлиннику этого документа, заполненного им собственноручно:

05.25. Фрагмент «Опросного листа» Жоржа Коваля, заполненного 31 июля 1934 года [731]

В графе «Отношение к воинской повинности» Жорж поставил четыре черточки прочерка. И эти чёрточки, поставленные фиолетовыми чернилами, можно трактовать просто как «прикол абитуриента», выражающий его озорную мысль: «Я этого не понял!». Отметим, что «еврейский колхозник Коваль» поступал в МХТИ как абитуриент с «национальных окраин», весьма слабо зная русский язык.

С учётом этого можно достаточно определённо сказать, что даже если абитуриент Жорж Коваль и читал «Закон об обязательной военной службе» № 42/253б от 13 августа 1930 года (что тоже весьма сомнительно), вряд ли он мог разобраться в этом весьма сложном (включает 287 статей!) и написанном очень специфическим языком тексте.

Да и по сути вопросы учёта и прохождения службы различными категориями граждан были в этом законе решены весьма запутано и неясно, допуская, как теперь бы сказали, «волюнтаристические решения» со стороны властей.

Но, став студентом, он очень скоро увидел в расписании предмет «Военная подготовка», и для его изучения «многократно посещал» кафедру военной и физической подготовки, созданную в МХТИ ещё в 1926 г. Закончил он изучение этого предмета, сдав экзамен на оценку «Отлично», что и зафиксировано во вкладыше его диплома. Таким образом, «срочную службу» (в соответствии со статьей 160 Закона) Жорж уже отслужил. Значит, его «призыв» в декабре был бы незаконным!

Что же дальше? Статья 172 Закона предписывала:

Окончил МХТИ Жорж 26 июня 1939 года. С этого момента он – по закону! – «отслуживший срочную службу кандидат на звание среднего начальствующего состава запаса». Испытания по программе Наркомата по военным и морским делам он пока не проходил и о том, когда состоится это испытание, мог только гадать. [733] Но главное было в том, что по Закону он уже отслужил срочную службу в форме «высшей вневойсковой подготовки», предстоявшее испытание перевело бы его в состав запаса, а потому он спокойно мог поступать в аспирантуру.

Теперь вспомним слово «поездка» в рукописи Жоржа. Память не подвела его. Это слово свидетельствует, что вербовка происходила именно в период действия Закона о военной службе 1930 года и военная разведка в момент вербовки просто не имела права принять его на службу.

Военные могли предлагать Жоржу именно «разведработу» или «поездки». Конечно, его могли «призвать из запаса», но он ведь

Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 165