Эльдар Рязанов - Евгений Игоревич Новицкий

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 121

автомобиля» Рязанова осенило, что машина, на которой удирает Деточкин, должна воплощать характер данного персонажа. Это явно было навеяно личным водительским опытом режиссера: «У меня машина приобретает мой характер. У меня нет терпения. Я завожу машину и никогда ее не грею — сразу трогаюсь. Вне зависимости от погоды: тепло на улице или мороз. И все мои машины всегда к этому были готовы: только завел — сразу езжай. Они воспитаны мной».

В конце 1990-х Рязанов однажды участвовал в гонках на выживание, регулярно проводившихся в московском районе Крылатское. «Меня кое-как засунули в „жигули“ — там же все трубами безопасности занято. Машина без стекол, я ехал по грязи, каким-то горам… И пришел третьим! Меня с трудом вытащили из машины, я весь был заляпан грязью, давал какое-то интервью и очень гордился своей победой! У меня дома стоят разные кинематографические награды — „Ники“, „Остапы“… Но эту, за гонку, я особенно выделяю».

В повседневной жизни режиссер в то время уже ездил на иномарках — «мерседесе» и «лексусе». Активно водил вплоть до начала 2010-х.

Среди отечественных режиссеров у Рязанова до сих пор не появилось конкурента по автомобильной части: никто не восславил (или все же обесславил?) в нашем кино машину так, как он.

На эту тему имеется полушуточный текст у Дениса Горелова:

«Эльдар Александрович Рязанов всю свою жизнь ненавидел автомобили.

Ездить любил, а так — чтоб и вовсе бы их не было.

Терпеть не мог.

Макал их в подмосковную грязь, возил вверх тормашками, спускал с откоса („Невероятные приключения итальянцев в России“). Заваливал комом грязного снега („Ирония судьбы“). Заливал изнутри фекалиями („Старые клячи“). Наконец, подвергал всякообразным угонам — из гаража, со стоянки, просто от универмага.

Частный автотранспорт откровенно и всячески мешал ему жить — по крайней мере чужой. Возбуждал нездоровые инстинкты („Гараж“). Приводил героя в тюрьму („Вокзал для двоих“). Становился местом предосудительных свиданий („Забытая мелодия для флейты“). Вопрос „Роскошь или средство передвижения?“ имел для него первостепенную и прямо даже конфискационную важность. Поэтому знак „Берегись автомобиля!“ (был такой в малозаметных подворотнях) он всегда принимал близко к сердцу. Всякие на свете фобии бывают, и эта не самая катастрофическая.

Будучи сам заядлым автомобилистом, он всегда снимал кино с точки зрения пеших. Пешие, составляющие в бедной стране большинство, его за это очень любили и любят до сих пор».

На самом деле Эльдар Александрович Рязанов, конечно, обожал автомобили. Хотя фильмы действительно снимал с точки зрения пешеходов — и смело мог бы подписаться не только под предостережением «Берегись автомобиля!», но и под не менее известным слоганом Ильфа и Петрова «Пешеходов надо любить».

Глава седьмая. «Лузер завоевывает девушку»

«Ирония судьбы». «Служебный роман». «Аморальная история»

Первая пьеса Брагинского-Рязанова «Однажды в новогоднюю ночь, или С легким паром!» была поставлена в двухстах театрах по всей стране и, соответственно, принесла соавторам большие барыши. Но почти ни одна из этих постановок не принесла новоявленным драматургам морального удовлетворения.

«Были, конечно, удачные спектакли, — вспоминал Эмиль Брагинский, — к примеру, в Туле у режиссера Морейдо или в Красноярске у режиссера Меньшенина. Но в большинстве театров к нам отнеслись как к авторам самого низкого пошиба, напрочь отказывая в какой бы то ни было проблематике и ставя пьесу как чисто развлекательную. Помню, в одном спектакле герой откровенно кривлялся, долго ползал под столом, и я буквально сгорал со стыда. В другом роль Ипполита строилась на том, что он все время на что-нибудь садился — то на шляпу, то на платье, то… в блюдо с паштетом! В связи с такими горе-спектаклями и возникла мысль, чтобы Рязанов поставил „Легкий пар“ в кино с нескрываемой целью убедить зрителей, что мы не пишем пустячков».

А ведь изначально Брагинский был против того, чтобы экранизировать «С легким паром!», хотя Рязанову эта идея пришла в голову еще до окончания работы над пьесой.

— Нет, я определенно хочу поставить эту вещь в кино! — воскликнул однажды Эльдар, режиссерским нюхом почуяв, какой благодатный для экрана материал проявился в сугубо театральном, казалось бы, сочинении, в котором во главу угла была поставлена камерность действия.

Флегматичный Эмиль спокойно одернул экзальтированного соавтора, напомнив, что они пишут не сценарий, а пьесу. Рязанов не без досады признал правоту старшего собрата по перу. Но вопрос о том, что «Однажды в новогоднюю ночь» рано или поздно будет перенесена на пленку, кажется, решился для него уже тогда.

Когда пьеса начала свой путь по советским театрам, Рязанов поделился с журналистами своими мыслями относительно кинематографической судьбы будущей «Иронии судьбы». Так поклонники десятой музы были оповещены о том, что один из лучших отечественных режиссеров намеревается свести на экране сразу трех актеров из разряда первостепенных — Иннокентия Смоктуновского, Алису Фрейндлих и Юрия Яковлева. Именно они, по первоначальным наметкам Рязанова, должны были сыграть соответственно Женю Лукашина, Надю Шевелеву и Ипполита.

В скором времени отпали все три названные кандидатуры, в том числе и Яковлев, которому Рязанов присмотрел замену в лице Олега Басилашвили, в связи с чем даже не устраивал впоследствии проб на роль Ипполита.

А тем временем, как пишет Брагинский: «…свою первую экранную жизнь наша комедия неожиданно обрела в Германской Демократической Республике. Режиссер Эберхардт Шеффер поставил в высшей степени симпатичный и обаятельный фильм, тоже, кстати, телевизионный. И на главную женскую роль пригласил… француженку, прекрасную актрису Анжелику Домрез…

В начале 1974 года меня свалил инфаркт. Рязанов только что закончил „Итальянцев в России“. Находиться без режиссерской работы он не умеет. Готового сценария у нас не было. И тогда-то Рязанов вернулся к идее — сделать фильм по „Легкому пару“».

Киносценарий Рязанову впервые со времен «Гусарской баллады» пришлось писать самостоятельно. В процессе этого он учел и преимущественно неудачный опыт театральных постановок их с Брагинским первой пьесы. Рязанов обратил внимание, что его, как и Эмиля, больше всего смущало и нервировало излишнее комикование исполнителей трех ведущих ролей. Менее всего Рязанов хотел превратить самое лирическое их с Брагинским сочинение в балаган. Это желание было тем более сильным после работы над вопиюще балаганными «Итальянцами в России».

В начале XXI века Денис Горелов опубликовал в «Огоньке» предпраздничную статью, посвященную главному новогоднему фильму страны, в которой довольно зло, но, как всегда, очень точно пересказал его сюжет: «…про то, как мужик по пьяни улетел к черту на кулички и встретил там бабу на всю жизнь с заливной рыбой, к которой разве чуть-чуть хрена не хватает. При этом у него ко всем дверям подошли ключи, и он сначала по случаю влез в чужую квартиру, а потом оказался в

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 121