Москва в судьбе Сергея Есенина. Книга 1 - Наталья Г. Леонова

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 108

«А впрочем, мы не рыдали…» Ради заработка выступала здесь Августа Миклашевская, актриса Камерного театра. Она отказалась от гастролей во Франции из-за заболевшего сынишки, и осталась без средств существования. Сатирик Эмиль Кроткий (Э.Л. Герман) встретил как-то Есенина за столиком кабаре «Нерыдай»: «Он не походил на себя.

Мамоновский переулок, дом 10

«Стеклянный дым» его волос помутнел, лицо просвечивало, точно восковое. Он окинул зал невидящим взглядом – глаза смотрели внутрь себя. «Сережа!» Он улыбнулся – так улыбается больной, узнав сквозь забытье близкого человека – и подсел к нашему столику. Актриса Миклашевская, тихая женщина с всегда грустными глазами, пела что-то бесстыдно-шумное. Он рассеянно слушал – ту, что пела, а не то, что она пела. Ей, именно этой тихой женщине, были посвящены стихи о его преждевременном сентябре. Подсела к столику и Миклашевская. Он умиленно на нее поглядывал, потом наклонился и сказал тихо и восторженно: «Моя любва. Понимаешь?» Писатель Виктор Ардов, спустя годы, вспоминая Есенина и Миклашевскую за столиком кабаре «Нерыдай», в письме к скульптору Владимиру Цигалю написал: «И мы – несколько молодых людей, имевших прикосновение к театрам и журналам, сидели за тем же общим столиком. Но эта пара, разделявшая с нами ужин, словно возвышала и нас, в сущности, случайных людей…»(цитата из публикации В. Баранова)

Дочь Шаляпина

Этот особняк на Новинском бульваре Федор Иванович Шаляпин купил для жены, Иоле Торнаги, и детей в 1910 году. Детей у Шаляпина от первого брака было шестеро: Игорь (умер от аппендицита), Ирина, Лидия, Борис и близнецы, Федор и Татьяна. Сам певец много гастролировал, вскоре вступил во второй брак, и бывал в этом доме наездами. Сведений о том, что Есенин и Шаляпин общались – нет, хотя имели общих друзей (например, скульптор Сергей Коненков), оба были выходцами из крестьянских семей, имели равные по масштабу дарования и известность. Есенина уже при жизни ставили в один ряд с Федором Ивановичем Шаляпиным. Парижанин русского происхождения Н. Брянчанинов в статье «Молодые московиты» прямо пишет о том во французском журнале «La Nouvelle Revue» 15 мая 1923 года. О.С. Смирнов, секретарь Г.К. Колобова и сын водочного короля, сообщает Есенину: «Сережа, не правда ли, странно, что в то время, когда здесь критики занимались злобными рассуждениями <…>, где-то в далеком от нас Париже, среди последних достижений мировой культуры, по нескольким дошедшим до него книгам, иностранец сумел просто и искренно подойти и по достоинству оценить Твои произведения». Известно, что Есенин в 1916 году слушал Шаляпина в «Борисе Годунове», а Мариенгоф в «Романе без вранья» вспоминает, какое сильное впечатление произвела на поэта случайная встреча на Кузнецком мосту с великим артистом, вокруг которого собралась восторженная толпа зевак. Мариенгоф не был бы Мариенгофом, кабы не добавил сарказма в свой рассказ:

«Я почувствовал, как задрожала от волнения рука Есенина. Расширились зрачки. На желтоватых, матовых его щеках от волнения выступил румянец. Он выдавил из себя задыхающимся (от ревности, от зависти, от восторга) голосом: «Вот так слава!» И тогда, на Кузнецком мосту, я понял, что этой глупой, этой замечательной, этой страшной славе Есенин принесет в жертву свою жизнь». А следующий рассказ Мариенгофа напрямую уже касается особняка на Новинском бульваре и одной из его обитательниц: «Несколько месяцев спустя мы катались на автомобиле: Есенин, скульптор Коненков, я. Коненков предложил заехать за молодыми Шаляпиными (Федор Иванович тогда уже был за границей). Есенин обрадовался предложению. Заехали. Есенин усадил на автомобиле рядом с собой некрасивую веснушчатую девочку. Всю дорогу говорил ей ласковые слова и смотрел нежно. Вернулись мы усталые и измученные – часов пять летали по ужасным дорогам Подмосковья. Есенин сел ко мне на кровать, обнял за шею и прошептал на ухо: «Слушай, Толя, а ведь как бы здорово получилось: Есенин и Шаляпина… А?.. Жениться, что ли?» Воронский, Рюрик Ивнев, Г. Серебрякова вспоминают о намерении Есенина жениться на Шаляпиной: кто-то представляет это желание шуткой, кто-то – тщеславием. Краевед из Тамбова Андрей Михайлович Белкин, состоявший в переписке с дочерью Шаляпина Ириной Федоровной на протяжении многих лет (архив Белкина содержит 34 письма Ирины Шаляпиной), утверждал, что Есенин был влюблен в девушку, написал ей около двадцати любовных писем, сватался, но получил отказ. Писем нет. Ирина, якобы, их сожгла. Возможно, это лишь миф, но то, что Есенин побывал в доме № 25 на Новинском бульваре – исторический факт! Ирина Федоровна, крестница Рахманинова, – единственная из детей Шаляпина никогда не покидала родину, прожила долгую жизнь, была актрисой, изредка снималась в кино. Последняя ее роль – сваха в фильме А. Ромма «Цветы запоздалые» по произведению А.П. Чехова. В 1932 году Ирина в последний раз виделась с отцом в Париже. Оставила запись об этой встрече: «Он был грустен. Потом вдруг спросил: «А ты Есенина знаешь? – Да, была немного знакома. – Нет, не то, – стихи его знаешь? – Знаю. – Можешь прочесть? – Могу. – Прочти. – «Отговорила роща золотая…» Когда я взглянула на отца, его глаза были полны слез».

Новинский бульвар, дом 25

Софья Толстая: Померанцев переулок, дом 3

Этот переулок близ Остоженки – особенный адрес в судьбе Сергея Александровича Есенина. Здесь он проживал с последней женой, Софьей Андреевной Толстой – женщиной образованной, благородного происхождения, но такой далекой ему… Есенина тяготила чопорная обстановка в доме жены, стерильный порядок, необходимость сдерживать свои эмоции, вести себя «достойно» имени великого родственника, Льва Толстого, глубоко почитаемого семьей, что, конечно, вполне естественно. «Надоела мне борода, уберите бороду!..», – часто восклицал поэт, глядя на многочисленные портреты писателя. Уже в начале семейной жизни Есенин писал Вержбицкому: «С новой семьей вряд ли что получится, слишком все заполнено «великим старцем», его так много везде, и на столах, и на стенах, кажется, даже на потолках, что для живых людей места не остается. И это душит меня». Союз Сергея Есенина и любимой внучки Льва Толстого осложняло неприязненное отношение к поэту новоиспеченной тещи Ольги Константиновны (урожденной Дитерихс), которое эта высокородная дама даже не пыталась скрыть. Она писала приятельнице о зяте: «Я вот абсолютно не понимаю его поэзии, многое в ней мне даже отвратительно». Сама Софья Андреевна советовалась с другом семьи, поэтом Максимилианом Волошиным: «Макс, что, Сергей Есенин хороший поэт, как по-вашему?» Сомневалась? Тот, не желая обижать влюбленную невесту, важно ответствовал самой Ольге Константиновне: «Несомненно подлинный, но не глубокий, не умный и часто лишенный художественного такта». И тем

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 108