Слабак - Джонатан Уэллс

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73

телу будет длиться дольше, чем наше совместное времяпрепровождение. Мне вдруг показалось, что совсем не стыдно получить от неё подобный приказ. На какое-то мгновение захотелось слепо повиноваться ей: угодить ей, есть больше, чем когда-либо, разжечь аппетит – специально ради неё.

Ей даже не нужно было смотреть часы, чтобы понять, что час истёк. Но она продолжала сидеть и рассматривать комнату. Её дамская сумочка располагалась на журнальном столике, лифчик лежал на кровати, а остальная одежда оказалась аккуратно сложена на подлокотнике кресла, рядом с моим великолепным зелёным костюмом. Я вдруг почувствовал, что она обдумывает – в какой последовательности следует собираться, чтобы побыстрее уйти. Но мне очень не хотелось, чтобы она уходила: хотелось ухватиться за неё… И за её веру в меня! Будь у меня достаточно денег, чтобы продержать Натали всю ночь, я заплатил бы без лишних раздумий! Будто прочтя мои мысли, она наклонилась и с любовью поцеловала меня в лоб.

Затем встала и надела свою одежду – так же методично, как и снимала. Стало интересно, сколько раз за ночь она одевалась и раздевалась, подходила к зеркалу, чтобы убедиться перед уходом, что выглядит наилучшим образом. И сколько мальчиков она воодушевила – так же, как и меня?

«Должно быть, она знает каждый номер в этом отеле, – подумал я. – Наверное, в курсе, где находятся все выключатели, зеркала и коробки с салфетками. И выучила путь к каждой ванной».

Когда я представлял себе её королевой отеля “Georges Cinq”, она вернулась и села рядом со мной на кровать.

– Навести меня снова. В следующий раз хочу увидеть, что ты стал немного полнее. Теперь знаешь, где меня найти, – проговорила она. – На всякий случай записала свой номер. Позвони, когда приедешь опять. – Я посмотрел на листок бумаги с надписью: «Натали. Одеон, 49 61». Она погладила мой живот тыльной стороной ладони, встала и вышла, больше не взглянув на меня.

Дверь закрылась раньше, чем я начал умолять её остаться. Как только она ушла, я засомневался: существовала ли она вообще и была ли её поддержка реальной. Ингрид не сказала ничего, что помогло бы мне почувствовать себя лучше. Я попытался возвратить тепло и сострадательность Натали, то, как она медленно двигалась надо мной, поддерживая меня, чтобы я не уплыл, как «человек из воздуха», но она продолжала стремительно исчезать из моего сознания. Когда она находилась в комнате, то казалась женщиной, которая всегда знала и любила меня. «Может, только незнакомка могла вызвать во мне такие чувства?» – задавался я вопросом.

Растянувшись на кровати – голый, не считая гипса, украшенного подписями и рисунками моих друзей и родственников, – я не мог пошевелиться. Нога под гипсом болела. Несмотря на то, что её тело надавило на моё – какое величественное перевоплощение ужасной туши Макэнери! – хотелось вскочить и заглянуть в замочную скважину, чтобы ещё раз увидеть её, ждущую лифт, но я не сдвинулся с места.

Положив голову на подушку, я начал представлять себе еду, которую я бы съел ради неё: чаны мороженого, огромные кокосовые пироги с ванильной глазурью и бесчисленные пирожные. Затем понял, что уже стемнело, а я умираю с голоду. И начал воображать идеальный ужин в номере – как дань уважения ей и её пожеланию, чтобы я больше ел. Придумав самый большой ужин, какой только смог нафантазировать, я подал его себе. В качестве закуски заказал бы авокадо. (Свой первый авокадо я съел в Париже всего за несколько дней до этого, с уксусной заправкой в ямке от косточки). На первое выбрал бы стейк, приготовленный на решётке, – с кусочком сливочного масла и с травами, что плавятся в чёрных следах от гриля, оставляя зелёные следы. Масло стекало бы на тарелку под кучку золотистого, слегка поджаренного картофеля фри. Я отрывал бы кусочки багета и пропитывал их соусом из масла с травами. А потом подцеплял бы по несколько ломтиков картофеля фри вилкой. На десерт попросил бы принести тарелку профитролей, смакуя мороженое и поедая пирожные.

Я стану прожорлив в честь Натали. И смогу доесть всё. Она освободила меня от сопротивления еде, от протестов против отцовской критики и контроля, против Макэнери, Митников и всех других взрослых, упрекавших меня за недоедание. Именно Натали подтолкнула меня в будущее. Закрыв глаза, я представил себе игральную карту, которую впервые увидел после того, как Эрик предал меня. Мои цвета теперь выглядели очень яркими, а карточное достоинство было высоко. Я стал почти что уверен в своих силах!

Тщательно поглотив каждый кусочек нафантазированного ужина и облизав свой воображаемый нож, я потянулся к пульту дистанционного управления и включил телевизор. Джонни Холлидей, старый французский поп-исполнитель, заполнил экран своими синтетически белыми волосами, лицом рептилии и телом, слишком старым и жилистым для белого комбинезона с шипами. Он спел несколько строчек своего хита, прыгая по сцене с фальшивыми эмоциями на лице. Я пытался с трудом разобрать слова песни и заснул, так и не успев заказать ужин.

На следующее утро папа спросил:

– Как прошло свидание?

Я пожал плечами, не желая делиться с ним впечатлениями о Натали – даже произносить при нём её имя. Она стала для меня священной.

– А я могу увидеть её ещё раз, прежде чем уеду? Она дала свой телефон, – я невольно проболтался, не в силах скрыть своё желание оказаться с ней снова.

– Нет, Джон. Забудь о ней, – поморщился отец. – Ты должен вернуться в школу, а мне предстоит ехать в Лондон. Не зацикливайся на ней. Существуют тысячи красивых девушек, таких, как она. И любой таксист в любом городе мира подскажет, где найти подобную. Выбрось её из головы и возвращайся в Лозанну.

Не хотелось слушать эти презрительные комментарии, и я постарался отстраниться от них: чтобы лелеять то тепло, которое Натали оставила во мне.

– Ну, она казалась доброй, – это всё, что я смог пробормотать в её защиту.

– Да они все добрые, Джон. Это часть их работы. Я найду тебе других девушек, когда ты вернёшься в Нью-Йорк, – заверил он.

В тот момент такое обещание отца интересовало меня меньше всего. Я подумал о всех других женщинах, о которых отец рассказывал Тиму и мне все эти годы. Старые подружки, случайные женщины на улице – все они представляли для него только спортивный интерес. Преследовать их, соблазнять, заключать сделки – всё это составляло часть игры, активировавшей его инстинкты продавца, потому что требовало умения и концентрации, ловкости и силы убеждения. Малейшие эмоции или всё то, что я чувствовал к Натали, никак не

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73