Братья Строгановы: чувства и разум - Адель Ивановна Алексеева
Они уже не стеснялись исполнять какие-то дуэты или даже арии, а как танцевали, как отплясывали на балах! Рассказывали, что одна дама во время танца почувствовала себя не очень хорошо и побежала вдоль берега Невы к своему дому, но провалилась и оказалась чуть не по шею в ледяной воде. Думаете, она слегла? Нет, добежав до дома, она тут же переоделась в сухое платье и побежала обратно в танцзал.
Рассказывали также, что в какой-то губернии человека за самоуправство и за непослушание помещику наказали и сослали в самый дальний угол барского имения, чуть ли не в Вятку. А там горы да горы, горки да горки. И что надумал этот изворотливый молодой человек? Он выбрал самую высокую гору, а была зима, и стал постоянно взбираться наверх, поднимать одну-две кадки воды и поливать склон. Ледяная гора росла, спуск удлинялся, а он, видно, знал, что через пять-шесть верст будет другая деревня, в которой бывали они вместе со своим приятелем, отставным гусаром. И столько воды наносил, столько продлевал эту гору, что в конце концов добился того, что дорога уперлась в ту самую деревню, сел на попу, съехал с этой горы и оказался прямо возле знакомой деревушки. Дальше их путь никто не знает. Так он освободился от наказания, такой был находчивый человек.
В чем еще сила уходившего XVIII века? Кто-то может смеяться, но мне кажется это весьма показательным и симптоматичным. В 1799 году родился Александр Сергеевич Пушкин, и почти в то же время, на рубеже веков, – Тютчев, Батюшков… Вот такой был поэтический взлет. Может, это был знак будущего поэтического века?
XVIII век, как мы знаем по лекциям Мединского, это огромное количество войн, чудеса храбрости, смелости, находчивости. Благодаря лекциям мы по-другому взглянули и на Аракчеева, и на Барклая, и на Дибича. Если вы думаете, что в XIX веке войны прекратились, то нет, увы. Наполеон готовился, русские знали, и все Строгановы уже чистили ружья, заостряли свои сабли и укрепляли мысли – надо готовиться к войне. Граф Павел Александрович только что был среди якобинцев, а теперь ненавидел Наполеона. Горел чувством патриотизма. К сожалению, во власти этого чувства он взял с собой на войну сына – семнадцатилетнего Александра. Об этом читатель уже знает, поэтому минуем 1812 год и 1814-й.
А всего через несколько лет поднялись декабристы. Сначала Нева вышла из берегов в 1824 году – сверхразрушительное наводнение, словно какое-то пророчество. А ровно через год, 14 декабря 1825 года, вышли декабристы на Сенатскую площадь. Об этом мы тоже писали и помним, что Строгановы не откликнулись на призывы Пестеля и других. Они все дни и ночи проводили во дворце Александра Сергеевича Строганова и чертили схемы, как им обустроить будущее училище. Какие дисциплины ввести, в каком количестве. Ведь Москву сожгли не только по приказанию главнокомандующего Ростопчина, но и по воле французов, да еще помог сильный ветер. Москва почернела, обуглилась, половина ее сгорела. Значит, что? Разумные люди понимали, надо строить снова.
Самым благоразумным из всех Строгановых был, конечно, Сергей Григорьевич. Он долго не женился, сердце его не пылало, и вообще не знало что это такое – пылающее сердце. К тому же он был упрям. А все сродники в один голос говорили – бери Наталию Строганову, она тебе дальняя родня, но лучше нее ты не найдешь. В конце концов благоразумный Сергей подчинился, женился и завел настоящее хозяйство. Некоторое время Сергей оставался в Санкт-Петербурге, пожил там, но вскоре без колебаний выбрал для себя старую столицу Москву, которая после пожара 1812 года ждала деятельных, созидательных людей. И таковым стал Сергей Строганов.
Глава 41. Золотая пора Строгановых
Сергея увлекала история, география, в особенности места, в которых когда-то обитали его предки. Представлял в ранние годы, как две земные платформы когда-то столкнулись (западная и восточная) – и образовался Уральский хребет с богатствами великими и неведомыми. Реки там текут и к северу, и к югу, а реки – лучше дорог: по ним в былые времена можно было все изъездить, – так, должно быть, делали его предки. В одних книгах (а у Сергея Григорьевича была обширная библиотека) написано было, что люди пришли по рекам из Новгорода, в других ценных трудах, напротив, писали, что жили они там испокон веков. А еще что много битв в истории тут было, в которых принимали участие его предки, и даже настоящих трагедий. Якобы со спины одного из предков враги сострогали пласты кожи с мясом. Оттого и появилась фамилия – Строгановы.
И дошло из древности одно, главное имя – Аника (в других сведениях Акинфий) Строганов. Это был самый энергичный человек, который нашел залежи соли и вокруг себя сколотил группу преданных людей.
Только дело (как разумел уже Сергей Строганов) не в том, кто от кого произошел, – дело в характерах, в нравах поселившихся на Северном Урале и на реке Каме людей. Чтобы выжить, да еще и исследовать и освоить эти холодные земли, нужны было сила, отвага, терпение.
У них был, видимо, высокий болевой порог (как сказал хирург Пирогов, с которым позднее, во время войны на Балканах, встретится Сергей Строганов). А еще несколько Строгановых стали миссионерами христианства, читали Евангелие и проповедовали заповеди Иисуса Христа, и даже знали уральских святых Луку и Спиридона. Мало того, научились писать иконы, посвященные в том числе апостолам Петру и Павлу. Постепенно образовался особый строгановский стиль – красота лиц, тонкость прописи деталей, чистые краски и особые рамы, обрамляющие изображение. А также еще впервые у них на иконах появились изображения пейзажей. (Стиль этот сохраняется до сих пор.)
Главным для Сергея стала на-у-ка! Наступили 1830–1840-е годы. Пока отец его (он был сердцеед и красавец) «приклеился», можно сказать, к Европе и занимался производством и добычей соли, которую Строгановы обнаружили вокруг Урала по самым новейшим технологиям того времени, Сергей в это время не просто сидел в Москве сиднем, он уже немало лет руководил рисовальной школой, в которую принимали талантливых детей без оплаты и независимо от социального происхождения. Был он также председателем Московского общества истории и древностей российских. Каждый год на его деньги снаряжались археологические экспедиции на юг. Знаменитое скифское
