С кем себя и поздравляю - Михаил Анатольевич Мишин
Это – путь.
На этом пути, Валера, ты добился того, что можешь никому уже не объяснять, кто твой друг. Мы о себе сами всё знаем – поэтому и впредь будем искать точки, где сможем побыть с тобой рядом.
Не стану говорить – «вокруг тебя», иначе ты окажешься к кому-то спиной.
А ты этого стесняешься.
1999
* * *
Как-то Хаит был у меня в Ленинграде. Проговорили на кухне всю белую ночь. Под утро разговор вырулил на поэзию, и мы без большого труда убедили друг друга, что кроме нас двоих поэзию никто не понимает. Как следствие – пообещали посвятить друг другу стихи. Ну и посвятили. Обменялись листочками. Потом листочки, конечно, потерялись. Свой стих восстановил по памяти:
На кухне, роскоши чужды,
Сидели ты да я,
Спасая качество еды
Количеством питья.
Объёмен встречи был масштаб,
Масштабен был объём.
«Как хорошо, что нету баб», —
Вздыхали мы вдвоём.
И каждый был другому рад,
И ты не счёл за лесть
Мои слова: «Как славно, брат,
Что ты на свете есть,
Что видим мы порой смешным
Наш краткий век земной,
Что хрен с ним, с мозгом головным,
Пока здоров спинной.
И хоть у каждого свой путь,
Я верю горячо:
С тобой друг другу по чуть-чуть
Не раз нальём ещё!»
Из Валериного стиха помню только несколько строк.
Начиналось так:
«В белой ночи затеряться не грех.
Я затерялся. Причина – не грех».
Дальше он обращался к своей жене и в рифму убеждал её, что общество было чисто мужским, а общение сугубо духовным.
Завершалось так:
«Нет, не хотела она ни за что
Даже понять рассуждение, что
Ночь, проведённую не без греха,
Я бы не смог удостоить стиха».
Думаю, для «Всемирной поэтической антологии» этого достаточно.
2025
По случаю 4-летия одесского юмористического журнала «Фонтан»
лавный редактор «Фонтана» Валерий Хаит сказал мне: «Будешь выступать, не говори о журнале, о журнале не так важно. Ты что-нибудь про Одессу, а уже потом, между прочим, пару слов про “Фонтан”, понимаешь? Буквально пару слов. Потому что главное – Одесса, а уже потом “Фонтан”. Так что ты сперва про Одессу что-нибудь минут на пятнадцать. А уже потом про “Фонтан”, потому что журнал – только повод, а главное – Одесса, понимаешь?»
Эти наставления проистекают не столько из справедливого недоверия Хаита к умственному потенциалу собеседника, сколько из яростной любви Хаита к Одессе. Ему хочется, чтобы мы Одессу любили так же, как он, чтобы мы в Одессу приезжали ещё чаще. Чтобы мы приезжали, выходили на сцену и говорили, как мы её любим. Что я и делаю. Я приехал, вышел и вот говорю, чтобы он слышал, – любим.
По сути, Хаит прав. Он понимает, что, если на одесскую сцену выходит одессит и начинает рассказывать другим одесситам, как он любит Одессу… Всё равно как убеждать родного брата, что любишь маму.
Нет, признаваться в любви к Одессе должен человек со стороны. Особенно если он способен в этот город чутко вслушиваться и пристально всматриваться. Хотя перемены и сами бросаются в глаза. В море стало меньше больших пароходов, зато на берегу – больше малых памятников. Мне нравятся эти памятники. Пушкин, Уточкин, Утёсов. Уютные, домашние, соразмерные городу и прохожим. Возле Леонида Осипыча можно снять телефонную трубку и заказать песню. «Есть город, который…» Девушка Анжела уселась рядом с Утёсовым и фотографируется в обнимку. Её парень щёлкает и говорит: «Анжелка, ну уже слазь, я уже тебя снял». Анжелка не слазит. Ей нравится сидеть в обнимку с Утёсовым, и Утёсову это тоже нравится, и от всех троих пахнет шампанским…
Я приезжаю в этот город много лет подряд и помню, что одно время он как-то стал скучнеть и терять лицо, но сейчас черты вновь проступают, и среди них – новые чёрточки, а среди них – «Фонтан».
Я чётко следую указаниям Хаита. Сказал про Одессу, перехожу к «Фонтану».
Всего четыре года назад никакого «Фонтана» тут не было, и все считали очень даже нормальным, что его нет. А теперь просто удивительно, что он не возник раньше в этом городе, где все убеждены в своём непревзойдённом остроумии, и многие действительно острят, а некоторые даже удачно.
«Фонтан» идёт Одессе, потому что это именно одесский журнал. Он питается соками Одессы, фильтрует их и выдаёт очищенный концентрат юмора. И отвечает за этот процесс наш друг Хаит. Он «Фонтан» придумал, он его редактирует, он в нём печатается, после чего зачитывается напечатанным. Не он один, конечно. «Фонтан» ещё читает наш друг Голубенко, потому что тоже печатается. Берегите Хаита и Голубенко! Они – часть Одессы. А ещё одна часть Одессы – наш друг Литвак, он здесь, в зале. Его ещё больше берегите – он единственный одессит, который не печатается в «Фонтане». Словом, берегите все себя и любите друг друга. Вместе вы и есть Одесса. Вы и есть её «Фонтан».
В Риме существует примета: приезжий должен бросить монетку в знаменитый римский фонтан. Тогда он сможет ещё раз увидеть великий город. Мы тут не в Италии, но «Фонтан» под рукой. Беру монетку и бросаю в него.
Значит, ещё увидимся.
Фонтанируйте!
2001
* * *
С некоторых пор по понятным причинам видеться уже не могли. Перезванивались.
– Ты как?
– Вроде нормально. А ты?
– Вроде тоже.
Прочее не обсуждалось в силу очевидности.
Поговорив минут пять, прощались.
– Береги себя.
– Ты тоже.
Завершалось его неизменным:
– Ничего. Живём дальше.
Слышал это ещё в октябре.
Потом Валерий Хаит отвечать не мог.
И уже не сможет.
Первый день февраля стал его последним днём.
Живу дальше, Валерка…
2025
Обратный адрес
От Валерия Хаита
Я познакомился с Михаилом Анатольевичем Мишиным, тогда просто Мишей, подумать даже страшно, почти 30 лет назад. Это было на 2-й одесской «Юморине», в 1974 году, 1 апреля. С тех пор началась история его задержек в Одессе в связи с тем, что он никак не мог оттуда уехать. Ему там так нравилось, что 2 апреля, в свой день рождения, он сдавал билет и оставался в Одессе. Смею думать, что и мы – те, которые
