» » » » Александр Рекемчук - Я ПИШУ ТЕПЕРЬ СОВЕРШЕННО ИНАЧЕ

Александр Рекемчук - Я ПИШУ ТЕПЕРЬ СОВЕРШЕННО ИНАЧЕ

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Александр Рекемчук - Я ПИШУ ТЕПЕРЬ СОВЕРШЕННО ИНАЧЕ, Александр Рекемчук . Жанр: Биографии и Мемуары. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Александр Рекемчук - Я ПИШУ ТЕПЕРЬ СОВЕРШЕННО ИНАЧЕ
Название: Я ПИШУ ТЕПЕРЬ СОВЕРШЕННО ИНАЧЕ
ISBN: нет данных
Год: неизвестен
Дата добавления: 11 декабрь 2018
Количество просмотров: 265
Читать онлайн

Я ПИШУ ТЕПЕРЬ СОВЕРШЕННО ИНАЧЕ читать книгу онлайн

Я ПИШУ ТЕПЕРЬ СОВЕРШЕННО ИНАЧЕ - читать бесплатно онлайн , автор Александр Рекемчук
Александр Евсеевич Рекемчук родился 25 декабря 1927 года в Одессе. Детские годы прошли в Харькове. Русский советский писатель, сценарист. Был членом КПСС с 1948 года. В 1952 окончил Литературный институт им. М. Горького. Печатается с 1947 года. В 1964-67 годах был главным редактором киностудии "Мосфильм". Повести «Время летних отпусков» (1959), «Молодо-зелено» (1961), роман «Скудный материк» (1968) о людях советского Севера. Автобиографический роман «Нежный возраст» (1979). Роман «Тридцать шесть и шесть» (1982). В кино дебютировал сценарием фильма «Время летних отпусков» (по собственной повести, 1961). По своим произведениям написал сценарий фильма «Молодо-зелено" (1963) о молодых строителях. «Они не пройдут» (по повести «Товарищ Ганс», 1965), посвященной интернациональной солидарности, «Берега" (1973), «Нежный возраст» (1983). По сценариям Рекемчука поставлены фильмы «Евгений Урбанский» (1968), «Мальчики» (1972), «Ожидания" (1967). Основатель и руководитель издательства "ПИК".
1 2 3 4 5 ... 8 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:

АЛЕКСАНДР РЕКЕМЧУК

Я ПИШУ ТЕПЕРЬ СОВЕРШЕННО ИНАЧЕ

 — Я начну с того, Александр Евсеевич, что задам вам вопрос, который всегда задаю всем, он очень простой, но в то же время и коварный, почему вы вдруг стали писателем, а не влились, так сказать, в социальную функцию? Были какие-то моменты в детстве, с чем связано то, что вы стали писателем?

      — Вообще-то, Юрий Александрович, несмотря на то, что я с детских лет, с самого что ни на есть нежного возраста пробовал писать, и писал тогда стихи, и мои стихи даже печатали, и когда мне было, например, девять лет, я был напечатан в сборнике детского творчества «Счастливая юность» (Харьков), несмотря на это, я не помышлял никогда о литературной профессии. Я, как и все дети моего поколения, мечтал стать военным. Точнее, хотел стать летчиком. Это намерение укрепилось и получило новое смысловое наполнение, когда началась война. Тогда уж, как говорится, ни о чем ином думать не приходилось. По окончании седьмого класса школы, которую я оканчивал уже в эвакуации, в Барнауле, уже после того, как мы покинули Харьков, а потом через год покинули Сталинград во время начавшейся обороны, и собирался поступать в авиационную спецшколу. Но нас было трое друзей, учившихся в одном классе, я хотел в авиационную, а они хотели в артиллерийскую. Для нас тогда была совершенно невероятна перспектива расстаться, поэтому мы бросили жребий. И я вместе со своими товарищами поступил в 4-ю Московскую специальную артиллерийскую школу, которая тогда, в сорок третьем году, находилась в эвакуации в Бийске. С этой спецшколой я впервые приехал в Москву в 1944 году, когда спецшколу реэвакуировали на свое место в Богородском, в Сокольниках. Это была моя первая встреча с Москвой. И эту же спецшколу я окончил в 1946 году, уже после того, как кончилась война с Германией и война с Японией. Поэтому, отвечая на заданный вопрос, с некоторым удивлением я обнаружил, учась в артиллерийской спецшколе, что моих товарищей, моих преподавателей, их подруг гораздо больше интересуют не мои успехи в боевой и политической подготовке, а интересуют мои стихи, которые я продолжал писать. Приехав в Москву, я понес свои стихи в «Комсомольскую правду», что естественно. Их не напечатали, но меня тут же направили в литературное объединение при «Комсомольской правде», которым руководил Владимир Александрович Луговской. В первый же день я встретился там с еще одним парнем, в погонах, в сапогах, который тоже в этот день впервые пришел на литобъединение, и тоже принес стихи, их тоже не напечатали, но направили к Луговскому в литобъединение. Это был Володя Солоухин. Вот так, 1944 год, осень, первая моя встреча с известным ныне, знаменитым Владимиром Солоухиным. Он на три года старше меня, он в это время служил в полку специального назначения в Кремле. Незадолго до его ухода позвонил мне и мы вспоминали наши юные годы, я ему напомнил, что мы с ним выступали как поэты в Кремле, в одном из залов Кремля перед солдатами и офицерами полка специального назначения. Он слушал, и говорит: "А я и забыл об этом". Хотя устроил все сам. "А кто председательствовал?" – спросил он. Я ему сказал, что должен был председательствовать Владимир Александрович Луговской, но случилось то, что с ним часто случалось, и председательствовал ты.

      — В этом месте мне бы хотелось чуть-чуть отмотать назад. Вы родились в Харькове?

      — Нет. Я родился в Одессе, на улице Гимназической. Моя семья по матери — харьковская. Мой дед жил в Харькове, построил там дом. Дед там и умер. У него была огромная семья, там было много детей — дочерей, сыновей. Бабушка меня там же крестила, в Харькове, в церкви Кирилла и Мефодия. Но моя мама после того, как вышла замуж (мама моя — Приходько Лидия Андреевна, семья наша — Приходько, Приходьки, как мы себя называли) за Рекемчука Евсея Тимофеевича, человека удивительной и страшной судьбы. Он — штабс-капитан русской армии во время Первой мировой войны. Кстати, Валентин Петрович Катаев однажды в разговоре со мной сказал, потрясшее меня: «Рекемчук, мы с вашим отцом учились вместе в юнкерском училище». Он воевал, стал штабс-капитаном, имел много боевых наград той поры. Родом он из Бессарабии, под Сороками родился. И когда после революции Красную Армию распустили, он уехал к себе в Бессарабию, и потом, значит, в Аккермане он работал в местной газете «Вяца нуова» («Новая жизнь») и напечатал там статью о Татарбунарском восстании. Бессарабия была в составе Румынии. И сигуранца (тайная политическая полиция в Румынии) начала его преследовать. Он эмигрировал уже из Румынии во Францию. Там он тоже работал журналистом в газете советского посольства. И там у него, видимо, появилась мысль вернуться домой, в Советский Союз. Он вернулся. Его взяли на журналистскую работу в «Известия», направили корреспондентом в Одессу. Моя мама поступила в Одессе же в киношколу, которой руководил известный впоследствии советский кинорежиссер Григорий Львович Рошаль. Она успешно окончила его школу и снималась во многих немых фильмах. Отец занимался журналистикой. С отцом вместе и с матерью еще лет трех-четырех я переехал в Киев, где отец работал, и здесь я должен сказать, что журналистская его профессия была лишь прикрытием его работы в советской разведке. Он был крупным разведчиком. Позднее мне дали возможность ознакомиться с его расстрельным делом, в Киеве опять-таки, довольно подробным. Где-то в 1936, по-моему, году, думаю, все же в 1935 году он работал заместителем директора Киевского музея западного и восточного искусства, есть такой музей и сейчас. Продолжал ли он в это время работу в разведке, я не знаю. Но арестован он был в 1937 году именно в Киеве.

      — Как я понимаю, вы вообще не знали ребенком, что он работал в разведке?

      — Я от матери кое-что знал, а отец на эту тему со мной никогда не беседовал, поскольку я был маленький. Потом это была строжайшая тайна. Он был нелегалом. Вы знаете, чтобы дополнить картину, тут еще одно тяжелое обстоятельство легло на это. Отец и мать развелись. Там же в Киеве. Вскоре, как мы туда переехали. И мама увезла меня в Харьков. Отец женился в Киеве повторно, а мама в Харькове через какое-то время встретила человека, которого она, видимо, очень сильно полюбила, молодого человека, австрийца, эмигранта, шуцбундовца (Союз обороны, в 1920-30-е годы военизированная организация социал-демократической партии Австрии, созданная для обороны от наступающей реакции, в защиту республики) Ганса Иоганновича Нидерле. Он участник шуцбундовского восстания в Вене. Кстати, Солженицын о шуцбундовцах в «Архипелаге» несколько раз пишет, дает понять, что никто из них не уцелел, что всех посадили потом. Нет, их не всех посадили. В 1937 году одних посадили, других отправили в Испанию воевать в составе добровольческих бригад, в том числе и моего отчима. Отсюда моя повесть «Товарищ Ганс», отсюда мой роман «Нежный возраст». Мама вышла за него замуж. Усыновления не было, юридического, по очень простой причине: к этому времени он не был гражданином СССР, а потом стало известно, что в Киеве арестован мой отец. Так что поднимать вопрос об усыновлении не решились ни мать, ни мой отчим, потому что это вывело бы на канцелярию, где обнаружили бы, что я сын врага народа, и в двенадцать лет я бы разделил его судьбу. Поэтому меня просто перевели в другую школу в Харькове, мы переехали в район тракторного завода, и меня записали в школу под фамилией отчима без оформления всяческих документов. Я намыкался с этим впоследствии, и во время войны, и позже, страшно, потому что, вы понимаете, вместо, как говорится, одного клейма «сын врага народа», на меня легло другое клеймо «сын немца». Понимаете, какое дело. Я думаю, что я до сих пор даже не развязался еще с этой проблемой. Заканчивая в основных чертах эту тему, я вам скажу следующее. Все, что я вам рассказал, написано в моей новой книге, в повести, которая называется «Пир в Одессе после холеры». Это, как бы сказать, реминисценция из Пушкина «Пир во время чумы». Кстати, целая глава этой книги посвящена моему прочтению «Пира во время чумы», говорят, что неординарному, по сделанным там даже каким-то открытиям. Повесть эта написана год назад. Опубликовать я ее не смог. Она была отклонена двумя журналами, которые я называть не буду, с мотивировками «не наше». Наверное, летом она выйдет отдельной книгой. Она для меня очень дорога. Это я впервые открыл, и на документальной основе — расстрельном деле отца, я готовился несколько десятилетий к этой книге. «Пир в Одессе после холеры», имеется в виду советско-финский симпозиум в Одессе в 1970 года, где я был руководителем советской делегации, и это был единственный случай, когда после рождения я побывал в своем родном городе. В сущности, вокруг этого симпозиума развернута во времени и в пространстве вся повесть.

1 2 3 4 5 ... 8 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:
Комментариев (0)