» » » » Владислав Крапивин - Колесо Перепёлкина

Владислав Крапивин - Колесо Перепёлкина

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Владислав Крапивин - Колесо Перепёлкина, Владислав Крапивин . Жанр: Сказка. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Владислав Крапивин - Колесо Перепёлкина
Название: Колесо Перепёлкина
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 15 февраль 2019
Количество просмотров: 364
Читать онлайн

Колесо Перепёлкина читать книгу онлайн

Колесо Перепёлкина - читать бесплатно онлайн , автор Владислав Крапивин
Владислав Крапивин — автор произведений, переведенных на многие языки мира.В настоящее издание вошла современная школьная сказочная повесть, которая будет интересна как подросткам, так и более старшему поколению — любителям творчества В.Крапивина.
Перейти на страницу:

«Но если бы не слезы, как бы я вернул тебя?» — сказал он Колесу.

«Дзынь… Ты не виноват. Ты молодец…»

Но все же виноватость не ушла, поэтому Вася тихо дышал и молчал.

— Давай мы не будем сейчас говорить долго, — вполголоса сказал папа.. — Ты, конечно, настрадался сегодня, я понимаю. Но все же скажи мне честно: куда ты подевался в школе, когда поднялся на верхний этаж?.. Только не рассказывай то, что днем. Будто отсиделся в кладовке, а потом незаметно сбежал. Никакой кладовки там наверху нет…

Вася посопел несколько секунд. Он и не собирался ничего скрывать. Потому что теперь было все равно…

— Кладовки не было… Был люк в потолке, а к нему вела приставная лесенка. Может быть, завхоз лазил на чердак и оставил. Ну, забыл, наверно… Я забрался в люк, лесенку втянул за собой, а крышку запер изнутри. То есть заложил…

— А дальше?

— А с чердака выбрался на крышу. Потом вниз по пожарной лестнице…

Папа молчал с полминуты. Вася дышал тише прежнего. Папа сказал, словно через силу:

— Если бы ты сорвался… Ты думал тогда, что будет с нами? С мамой и со мной…

Вася вздохнул опять. Длинно-длинно. И ничего не ответил. Потому что там, на крыше он думал. Именно об этом. Или даже не сам он думал, а будто кто-то сидевший внутри нашептывал ему: «…И все тогда пожалеют. И никто не станет больше ругать, никогда… Это ведь быстро. И совсем не страшно. Раскинешь руки и…» И неизвестно, что было бы сейчас, если бы не желтая бабочка… Может быть, уже абсолютно ничего бы не было…

Папа посидел еще, подержал ладонь на Васином плече. Встал. Сказал еле слышно «спи» и вышел.

Вася лежал совсем не дыша. Жаль ему было папу. И маму жаль. (И себя тоже.) Может быть, вскочить, прибежать к ним, приткнуться и заплакать опять? Но уже не громко, а тихонько, с просьбой о прощении? Но с кухни долетели голоса — негромкие, однако раздраженные. Родители опять спорили. Скорее всего из-за него. Но какая бы ни была причина, а когда мама с папой ссорились, подходить к ним не хотелось. Потому что все нервы делались натянутые и дрожащие.

Вася нащупал под подушкой обод с твердой резиновой шиной.

«Не бойся, — отозвалось колесо. — Они сейчас перестанут. А ты засыпай. Пора уже…»

И Вася стал засыпать снова. Скоро все тревоги ушли, замелькали опять цветные пятнышки и среди них самое яркое, желтое — как та бабочка…. И сон, который пришел к Васе, был, несмотря на недавние горести, хороший. Вася видел его уже несколько раз. А теперь — снова, с самого начала.


Снилась весна. Не нынешняя, поздняя, с молодой зеленью тополей, а начальная. Такая, когда оседает талый снег, синеют средь сугробов первые лужи, а с карнизов часто и звонко сыплются капли.

Вася видел, будто он не пошел в школу из-за какой-то легкой хвори. Она, эта хворь, была такая пустяковая, что ничуть не мешала радости неожиданного отдыха. Позднее мартовское утро сияло за окном голубизной и лучами. Лучи были такие теплые, что нагрели широкий подоконник, как печку. Вася придвинул к окну стул, откинулся к спинке, подвернул до колен спортивные штаны и положил на подоконник голые ступни. Солнце сразу взяло их в пушистые ладони. Вася жмурился и радовался весне.

Но пришла мама, сказала, чтобы Вся убрал ноги с подоконника..

— Хочешь добавить себе болезни? Там дует в щели.

— Ничего не дует! Наоборот тепло, как из печки!

— Я кому сказала! Сгинь от окна!

Вася не стал обижаться (такой хороший день!). Убрал ноги с подоконника, сунул ступни в тапки, но сам придвинулся со стулом ближе к окну. За стеклом густо летели вниз искристые капли, стеклянно бились о жестяной подоконник. Наверно, они срывались с сосулек, висевших высоко под крышей, над девятым этажом. Как они ухитрялись, пролетая пять этажей, не задеть косяки и балконы? Впрочем, это ведь сон….

Серые тополя и грязно-песочная стена изогнувшегося углом дома теперь были ярко-рыжими от солнца. Где-то весело кричали воробьи. На миг налетела серая тень (откуда, ведь облаков-то нет?!). «Сгинь!» — велел Вася, и тень тут же исчезла. А капли выбивали хрустальную мелодию: динь… динь… «Динькающий день», — продумал Вася. И под мелодию капели у Васи стали складываться слова:

День — динь!
Капель капель — с крыш…
Тень — сгинь!
День, стань от солнца рыж…

Наяву Вася никогда не сочинял никаких стихов (за исключением двух строчек в письме, о котором речь пройдет позже). Но эта песенка не пропала из памяти даже тогда, когда сон кончился. И мотив запомнился. Простенький такой, но славный. И Вася порой напевал эту песенку, если было хорошее настроение.

Надо сказать, Вася любил музыку. Всякую. И такую, где гитары, саксофоны и блестящие синтезаторы, и такую, где могучие оркестры, которые называются «симфонические». Потому что в этих оркестрах были замечательные инструменты. Просто дух захватывало, когда на экране их показывали крупным планом! Поющие густым голосом виолончели; похожие на коричневых от загара девчонок быстрые скрипки; сияющие золотом, волшебно изогнутые трубы; торжественно гремящие тарелки, гулкие литавры и барабаны.. А какой удивительным, загадочным был черно-белый ряд клавишей под косо вскинутым крылом рояля!…

Вася не запоминал ни названий музыки, ни тех, кто ее сочинил. Но бывало, что во время музыкальных передач замирал в кресле и умоляющим шепотом просил папу не переключать на футбол. И однажды папа сказал:

— А может быть у Василия талант? Не просмотрели ли его детсадовские педагоги?

Мама на сей раз не заспорила. Вспомнила, что сын и правда часто напевает себе под нос. Вдруг он будущий Чайковский или Иосиф Кобзон? И повела его (совсем недавно, в апреле) к знакомому музыканту. Вернее, к знакомому своей знакомой (та договорилась об этой встрече). Вася не противился, даже обрадовался. Кто знает, вдруг он и правда сумеет овладеть тайнами колдовских инструментов, которые завораживали его с экрана?

Похожий на седого дон Кихота преподаватель музыкального училища встретил маму и Васю приветливо. Нажал несколько клавишей рояля и попросил Васю повторить их звук голосом. Покивал, почему-то вздохнул. Потом предложил Все спеть песенку. Какую-нибудь попроще и всем знакомую. Вася застеснялся, но пересилил себя, стал по стойке смирно и запел: «Не слышны в саду даже шорохи…»

— Спасибо, — сказал седой музыкант. И обратился к маме. — Видите ли, уважаемая Яна Феликсовна…

Оказалось, что музыкальный слух у мальчика ну, прямо скажем, не очень. Да, конечно, мальчику нравится музыка, но любить ее — это одно, а учиться на музыканта — совсем другое, здесь необходима определенная сумма природных данных.

— Яна Феликсовна, у вас замечательный сын, это видно сразу. Однако таланты его лежат, видимо, в каких-то иных сферах, не музыкальных. Я уверен, что они не замедлят обнаружить себя…

Мама была очень огорчена. Вася тоже, но все-таки меньше мамы. И главное, музыку любить он не перестал, хотя теперь стеснялся при всех «прилипать» к экрану, когда выступали оркестры. Приснившуюся музыку капель он не забыл и по-прежнему напевал ее в хорошие минуты. Тем более, что мартовский день с капелью снился ему еще не раз, словно напоминал о чем-то…

Вот и теперь Вася опять видел этот сон. А потом и его продолжение, про дождик…

И пока Вася спит, есть время о многом рассказать по порядку.


Кое-что про жизнь

В школе Васю звали только по фамилии. С первого дня — «Перепёлкин» да «Перепёлкин». Виновата в этом Инга Матвеевна. Ну, может быть, и сам Вася виноват, но она все-таки больше.

Первого сентября высокая учительница с длинным красивым лицом и немигающими глазами стала знакомиться с первоклассниками. Отчетливо сказала, что будет вызывать каждого по списку и каждый вызванный должен вставать и говорить «я». И началось:

— Аннушкин Петр!

— Я!

— Барбарисова Наталья!

— Я…

— Вовченко Валерий!

— Я-а-а…

— Не «я-а-а», а твердо — «Йя»!

— Ага. Йа-а-а…

— О, Господи… Гришина Вероника!…

…Вася уже хорошо знал алфавит. И терпеливо ждал букву «П». И вот:

— Панченко Маргарита!

— Я…

— Пере… палкин Василий!

Никто не отозвался.

— Что такое? Я сказала — Перепалкин! Нет такого?

Вася подумал и нерешительно встал.

— Может быть, Перепёлкин? Тогда это я.

— Ты — Василий?

— Конечно, Василий, — разъяснил он непонятливой Инге Матвеевне. — Только не Перепалкин, а Перепёлкин. А если там написано «Перепалкин», тогда это не я. Посмотрите, пожалуйста, дальше, может быть, там есть еще и настоящий я?

— Никого больше нет! Перепалкин Василий! Значит, это ты.

— Да, но только я не…

— Я поняла! Видимо, здесь перепутались буквы, вот и все. Невелика разница. Сядь.

Перейти на страницу:
Комментариев (0)