Снегопад чудес - Куринь
— Как же мы на них поедем? — удивилась девочка.
— А вы не спрашивайте, — торопит Зимушка. — Забирайтесь в них поскорее. Оглянуться не успеете, как на месте окажетесь.
Села Снежа в сани. Кошка Варежка следом запрыгнула, на коленях у своей хозяйки устроилась. Тут Зима и говорит:
— Теперь слушайте да запоминайте. Колдун хоть и хитрый, да не знает, что вы к нему за волшебными снежинками едете. Как домчитесь, сани спрячьте до поры, чтобы он не увидел. Зайдёте в дом, скажите, мол, замёрзли и заблудились — погреться зашли. А сами во все глаза глядите, во все уши слушайте. Откуда услышите хрустальный перезвон, знайте, там и прячет колдун мои волшебные снежинки.
— Как же мы их заберём? — спрашивает Снежа. — Колдун-то их небось пуще глаза своего бережёт.
— Так и есть, — согласилась Зимушка. — Да только и я не лыком шита. Возьмите вот мой гребень ледяной. Как отвернётся колдун, вставьте этот гребень ему в волосы. Заледенеет он в тот же миг.
С этими словами подула Зима морозным дыханием на свою ладошку — появился на ней гребень ледяной, резной, диковинный. Подула другой раз — прилетел тот гребень прямо в руки к Снеже по воздуху. Хотела та спросить: вдруг не сумеет гребень в волосы колдуну воткнуть, да Зима в ладоши трижды хлопнула, сорвались сани с места и понесли девчушку с Варежкой в дальнюю даль. Только снег им вслед клубами завихрился.
Долго ли они ехали, коротко ли, а только привезли их сани к старому дому. Стоит он, сердито тёмными окнами из чащи дремучего леса на них смотрит. А деревья в том лесу корявые да страшные. Боязно Снеже, да деваться некуда. И Зиме пообещала помочь, и отца с матерью выручать надо. Как говорится: взялся за гуж, не говори, что не дюж. Оставили они сани подальше от того дома. Варежка и говорит:
— Заберусь-ка я на окошко, погляжу, дома ли колдун. А ты меня здесь дожидайся.
Так и сделали. Кошка прыг-скок — и на окошко. А Снежа её внизу осталась ждать.
Смотрит Варежка в окно и видит: растопил старый косматый дед печку жарко, стоит, радостно руки у огня потирает. А огонь-то не то, что в их доме, не алые его язычки, не манят согреться. Колдовские они, зелёные. От таких прочь бежать хочется.
Смотрит Варежка, поднёс колдун к огню палку. Была та палка ровной, но лишь коснулся её огонь — искорёжилась. Обрадовался старик, отбросил палку прочь. Та и сгинула.
Спрыгнула кошка к девочке, рассказала, что увидела. Ещё больше той страшно стало. Но вновь вспомнила Снежа о родителях, вздохнула и постучала в дверь. Заскрипела та недовольно. Вышел на порог старик. Сам высокий да худой, словно жердь, нечёсаные волосы до плеч свисают, глубокие морщины сердитое лицо избороздили. Хмуро глянул дед на Снежу, перевёл взгляд на Варежку и спрашивает:
— Чего вам здесь надобно?
— Заблудились мы, дедушка. Замёрзли, — говорит Снежа, как Зимушка учила. — Пустите обогреться.
Поглядел старик по сторонам, — нет никого, кроме девочки с кошкой, — вмиг переменился, обрадовался.
— Что ж, заходите, — сказал он да под нос себе добавил: — Как раз мне на ужин будете.
Сказал-то тихо, да Снежа всё ж услышала. От страха ноги её онемели. Увидел это колдун, испугался, что ужин его сбежит, и говорит:
— Входите, не бойтесь. Не в лесу же вам ночевать.
И Варежка хозяйку подталкивает, шепчет:
— Иди, не бойся. Не век нам здесь вековать, скоро в обратный путь.
Вошли они, на лавку у печки сели — греются. Старик-то чугунок водой наполнил, в печку поставил. Ужин готовить собрался. А Снежа с Варежкой, как Зимушка учила, глядят во все глаза, слушают во все уши. У кошки-то слух острее, вот она и шепчет:
— Там, у дальнего окна за занавеской снежинки спрятаны. Словно колокольчики хрустальные звенят.
Прислушалась девочка — и точно: грустно перезваниваются волшебные снежинки, будто плачут. Переглянулись Снежа с Варежкой. Кивнули друг другу. Спрыгнула с лавки кошка, к колдуну подошла. Трётся о его ноги, мурчит, мешает старому. Рассердился он, отвернулся от девочки, схватил тряпку да на Варежку замахнулся. Тут уж и Снежа не растерялась. Выхватила она из кармашка ледяной гребень, что Зима дала, да поскорее его в косматые волосы колдуна и воткнула. Застыл старик ледяной глыбой, глаза удивлённо выпучил.
— Теперь за дело, — торопит Снежу Варежка. — Бери снежинки волшебные да бежим отсюда скорее!
А ту и торопить не надо. Подскочила она к дальнему окну, занавеску отдёрнула и видит: сидят в стеклянной бутыли резные снежинки, смотрят на неё и плачут. Капают из их глаз слёзы, звенят хрустальным перезвоном. Схватила девочка поскорее ту бутыль, прижала к себе и бегом из мрачного дома. А Варежка уж и дверь лапками открыла, торопит её, волнуется. Побежали они к саням и только в них уселись, как понесли те быстрее прежнего в обратный путь. Сидят Снежа с Варежкой в санях, ни живы, ни мертвы. Оглянуться боятся. Сердечки того гляди с перепугу из груди выпрыгнут. Да напрасно. Вслед им лишь злой вой колдуна донёсся.
Как доехали спасительницы до избушки Зимы, сами не помнили. А только поскорее выскочили из саней — да к дому. А Зимушка уж и сама им навстречу выбежала. Спало с королевы заклятье колдуна. Раскинула она руки, обняла и Снежу, и Варежку. А потом взяла бутыль, в которой волшебные снежинки томились, подула на неё ледяным дыханием. Рассыпалась та в руках волшебницы. Радостно разлетелись снежинки во все стороны. Закружились хороводом вокруг своих спасительниц. Засияли огнями яркими. Осветился от них лес, словно ясным днём.
— Что ж, — говорит Зимушка своим волшебным снежинкам, — пора вам, мои хорошие, за работу приниматься.
Махнула белокурая красавица рукой, полетели снежинки во все концы — праздник людям дарить, волшебство новогоднее творить.
Смотрят Снежа с Варежкой и глазам своим не верят. А чудеса-то только начинаются. Пригляделись и видят: прямо к ним в санях, запряжённых тройкой белоснежных лошадей, сам Дед Мороз едет, посохом тех коней погоняет. Подъехал, из саней вышел да прямо
