Тайна пропавшей жемчужины - Оливер Шлик
– Не беспокойся… э-э-э… не беспокойся, Шарлотта, – краснея, говорит сыщик. – Через несколько минут твоя невиновность будет доказана.
– Скажите же мне, наконец, что вы собираетесь предпринять, – умоляю я, когда мы оказываемся у лестницы, но Рори направляет всё своё внимание на деревянные перила. Сначала он проводит пальцами по балясинам, затем, действительно достав из кармана куртки лупу (что за детектив без лупы!), изучает их самым внимательным образом.
– Что вы ищете?
– Крошечную незаметную дырочку, – отзывается он и внезапно издаёт тихий возглас застенчивого ликования. – Здесь кое-что есть! – провозглашает он и просит меня: – Осмотри, пожалуйста, перила напротив! Возможно, там ты тоже найдёшь малюсенькую дырочку.
Я делаю как он велит – и очень скоро на самом деле обнаруживаю в одной из балясин еле видное маленькое отверстие.
– Да, здесь тоже, – говорю я, пытаясь сообразить, что это доказывает.
– Именно так… э-э-э… как я и думал, – заключает сыщик и, коротко откашлявшись, добавляет: – Всё было тщательно спланировано. Теперь нам нужно провернуть ещё одно дело. – И с этими загадочными словами он на своих ногах-ходулях несётся вниз по ступенькам.
Скулёж и тявканье в парке затихают, как и ругань комиссара Фалько. Прекратились и вопли болельщиков-репортёров. И на то есть причина, как я убеждаюсь, выглянув в окно: белки смылись, а силы Доктора Херкенрата на пределе, как и у полицейских. Присев рядом со снежным ангелом, он как раз в этот момент делает свои дела. По крайней мере, я так предполагаю. Видеть этого я не могу, потому что его окружают трое увлечённо наблюдающих за процессом полицейских, комиссар Фалько и присоединившийся к полицейским Геральд Шедель.
– Жемчужина сейчас выйдет. Времени у нас больше нет, – говорю я, но Рори уже стремительно направляется в сторону кухни.
– Здесь… э-э-э… кто-то есть? Торвальд? – открывая дверь, окликает он.
Дворецкого нигде не видно, зато мы чуть не врезаемся в Дориана Шпруделя, который уплетает сэндвич, сооружённый из такого количества ингредиентов, что с трудом помещается в рот.
– А, фуперфыффык. И комиффар Гном, – кивает он нам с набитым ртом, сажая на пижаму пятна соуса. Затем, отхлебнув молока прямо из упаковки, он, проглотив, радостно улыбается Рори: – А правда, что дантист удалил вам однажды два здоровых зуба, потому что вы слишком стеснялись сказать, что он перепутал вас с другим пациентом?
Рори багровеет:
– Э-э-э… нет. Разумеется, нет. Зуб был только один, и…
– У вас наверняка много своих дел, – говорю я, без лишних церемоний выталкивая Дориана из кухни. – У нас тоже. Мы тут ведём расследование. И вы нам мешаете.
– Ладно-ладно, – обиженно говорит он и, откусив приличный кусок сэндвича, нехотя шаркает прочь.
– Где он? – шепчет Рори, едва закрывается дверь за Дорианом.
– Кто «он»? – спрашиваю я. – Торвальд?
– Нет, не Торвальд, – отвечает сыщик, лихорадочно обыскивая взглядом кухню. – Он ведь должен быть где-то здесь, – бормочет он, затем мчится к морозильной камере, рывком распахивает тяжёлую металлическую дверь – и останавливается как громом поражённый.
– Ну вот, пожалуйста, – бормочет он, подпихивая под дверь деревянный клин, чтобы она не захлопнулась, и знаком велит мне следовать за ним.
«Что он надеется здесь найти, среди замороженных овощей и охлаждённых куриных тушек?» – удивляюсь я, а застенчивый сыщик целенаправленно шагает к сервировочному столику из легированной стали, на котором стоят ведёрко с майонезом и большая упаковка мороженого. Положив ладони на столик, Рори закрывает глаза, сосредотачивается и говорит, словно оглашает выигравшие числа цифрового лото:
– Ноль – два – шесть – три – один – семь.
– Что?
– Прочитай, что написано в записке Шарлотты, – застенчиво просит он.
Торопливо вытащив листок из кармана брюк, я расправляю его: 0 2 6 3 1 7.
Код от сейфа!
Ничего не понимая, я таращусь на цифры – и в тот же миг краем глаза замечаю проскользнувшую по кухне тень. Секундой позже кто-то выпихивает ногой деревянный клин из-под двери в морозильную камеру; я совершаю отчаянный прыжок к массивной стальной двери, но не успеваю, и она с оглушительным грохотом захлопывается.
Я с ужасом смотрю на остолбеневшего Рори.
Мы в ловушке!
– Кто это был? – потрясённо спрашиваю я.
– Тот, кто украл жемчужину, – дрожа, говорит Рори и обхватывает себя обеими руками. – Он понял, что мы его раскусили.
– И поэтому собирается сделать из нас ледяные мумии? – испуганно вырывается у меня.
Хорошо, что сыщик не заражается моим страхом.
– У тебя ведь… э-э-э… есть мобильник, – совершенно спокойно говорит он.
«Ясное дело, – думаю я. – Могла бы и сама догадаться». Я с облегчением вытаскиваю из кармана брюк смартфон – и тут же впадаю в панику. Сети нет!
– Нам нужно дать о себе знать как-нибудь иначе, – говорю я.
– Э-э-эм… э-э-э… да, конечно, – Рори пинает дверь, тихонько стучит костяшками пальцев по металлу и вкрадчиво говорит: – Э-э-эм… эй! Нас кто-нибудь слышит? Пожалуйста, не могли бы вы открыть дверь? Ну, в смысле… э-э-э… если это вам не сло…
Закатив глаза, я оттираю сыщика в сторону и молочу кулаками в дверь как сумасшедшая, крича:
– Эй! Выпустите нас отсюда, чёрт побери! Откройте же, наконец, эту проклятую дверь! Эй! – Но что бы я ни вопила во весь голос – никакой реакции.
Откашлявшись, Рори говорит:
– Боюсь, дверь слишком толстая и нас никто не слышит. Но скоро заметят, что нас нет, и станут искать. Ты… э-э-э… не волнуйся.
А вот я волнуюсь! «(Интересно, как долго можно протянуть в такой холодрыге без пальто, шарфа и шапки? Несколько часов? Или всего несколько минут? Пожалуй, скорее последнее.» – И от этой мысли мне становится ещё холоднее.
– Нам… кхе-кхе… нужно двигаться, – предлагает сыщик, после чего мы, дыша на руки, начинаем бегать туда-сюда по тесной камере.
«Так не согреешься», – думаю я, мысленно уже рисуя самые мрачные сценарии: как через какое-то время найдут наши окоченевшие тела, синие, с сосульками в волосах. Как полиция позвонит домой и сообщит ужасную весть госпоже Цайглер, считающей, что я на пуговичной фабрике. Как она, схватившись за сердце, осядет на стуле и запричитает: «Господибожемой, ребёнок!» Как родители в далёкой жаркой Австралии узнают, что их дочь умерла от холода среди замороженных куриц для бульона и овощей. Как Доктор Херкенрат будет, скорбно скуля, сидеть на моей могиле и…
– Вот, пожалуйста. Возьми! – тихо говорит Рори, снимая куртку и набрасывая её мне на плечи.
– Ни в коем случае, – протестую я. – Тогда вы ещё сильнее замёрзнете.
– Я… э-э-э… настаиваю. Иначе будет невежливо, – шепчет он, и я тут же испытываю жуткие угрызения совести, потому что представляю себе, что благодаря
