Тайна пропавшей жемчужины - Оливер Шлик
– Что вы имеете в виду? – не понимаю я.
– Вот просто представь себе на секунду, что ты сейф, – говорит застенчивый детектив.
– Допустим, – говорю я.
– Итак, ты сейф и стоишь себе в комнате, – продолжает Рори. – А потом кто-то входит в комнату, набирает правильную комбинацию цифр, открывает сейф, забирает жемчужину и снова закрывает сейф. Опять-таки с помощью нужного кода. Заподозришь ли ты, будучи сейфом, что здесь совершается преступление?
– Трудно сказать. А какой я сейф – шустрый или тупой? – дурачусь я, но тут же стараюсь принять серьёзный вид, как и положено многообещающей представительнице молодых сыщицких кадров. – В общем, так: если кто-нибудь набирает верную комбинацию цифр, это, конечно, не выглядит как преступление, – говорю я. – Но если этот кто-то забирает из сейфа жемчужину, то это кража. А значит, преступление.
– Разве что… э-э-эм… – робко говорит Рори, – разве что этот человек каким-то образом может претендовать на жемчужину Шпруделей. Например, потому, что он член семьи. – На лицо сыщика ложится тень. – Если исходить из фактов, то Шарлотта действительно подходит на роль преступницы. Она член семьи Шпрудель и единственная, кто знает нужную комбинацию цифр. И на сейфе обнаружились только её отпечатки.
– Но вы же не думаете на самом деле, что это сделала она? – на всякий случай уточняю я.
– Нет. Разумеется, нет, – мотает головой Рори. Доктор Херкенрат – понял он, о чём речь, или нет, – согласно лает. – Мне только интересно, почему комиссар Фалько так уверен в её виновности, – задумчиво наморщив лоб, говорит сыщик.
– По мне, так подозреваемый номер один – Дориан Шпрудель, – заявляю я. – В конце концов, он тоже из семьи Шпрудель. Комбинацию цифр он мог выяснить с помощью каких-нибудь уловок. И в отличие от Шарлотты у него есть мотив: ему нужны деньги!
– Возможно, – скорее сам себе отвечает Рори. – Но почему он тогда украл не все украшения, а только жемчужину? – Глубоко задумавшись, он скользит пальцами по центрифуге для просушки зелени на полке стеллажа, а затем, обернувшись ко мне, краснея и запинаясь, говорит: – В любом случае мне нужна… я… э-э-эм… мне нужна твоя помощь, Матильда. Конечно, я и дальше буду пытаться найти предметы, которые мне что-нибудь раскроют. Но с этим всё может оказаться очень сложно, раз уж даже непосредственно на месте преступления не обнаружено никаких следов. Боюсь, на этот раз нам без опросов не обойтись, и я… э-э-э… просил бы тебя… эту часть расследования взять на себя.
Вот это да! Похоже, я действительно становлюсь коллегой!
– Честно говоря, я уже немного поработала в этом направлении и опросила Лану Берг и Дориана Шпруделя, – гордо возвещаю я и сообщаю Рори про больную ногу Ланы, сомнительное алиби Дориана на время между десятью и одиннадцатью и о том, какое эти оба произвели на меня впечатление. – Лана Берг странная. Есть в ней что-то ненастоящее. Уверена, она что-то скрывает. А Дориан… Я бы ни одному его слову не доверяла. Вы же сами его только что видели. А что касается его драки с усачом – заметили, что Дориан, рассказывая об истории с долгами, не смотрел мне в глаза? Потому что это сплошное враньё. Они подрались из-за чего-то другого. Судя по всему, в этом доме у каждого свои тайны. Завтра я первым делом возьмусь за дворецкого. Если повезёт, вытащу из него в качестве исключения что-нибудь правдивое. А потом нам стоило бы…
– В деталях наши действия обсудим завтра утром. Если ты хочешь успеть домой вовремя… – Рори застенчиво показывает на стоящие на полке часы с кукушкой, и я с ужасом вижу, что уже больше половины восьмого. Вообще-то с госпожой Цайглер всегда можно договориться, но здорово злится она только в одном случае: если я опаздываю! Нельзя терять ни секунды!
– Пойдём, Доктор Херкенрат! Вперёд! – командую я, срочно собравшись и на бегу прощаясь с Рори: – До завтра! В восемь буду.
– Э-э-эм… Матильда? – робко окликает он меня, когда я уже стою в дверях. – Твои опросы… очень хорошая работа. Это… э-э-э… я и хотел тебе сказать.
Похвала от застенчивого детектива! За мою расследовательскую работу!
Только нечеловеческим усилием воли мне удаётся сдержать торжествующий вопль.
– Спасибо, Рори, – подчёркнуто непринуждённо говорю я и, мегагордая, с радостно бьющимся сердцем выскальзываю за порог.
16
Коалы, пуговицы и сон
На остановку на Зайленцерштрассе мы с Доктором Херкенратом успеваем вовремя. Трамвая, увы, нет. Из-за сильного снегопада он опаздывает на добрых пятнадцать минут. При минусовой температуре пятнадцать минут – это целая вечность. Дрожа от холода, я бегаю туда-сюда по остановке, пытаясь хоть немного сохранить тепло. Задержка трамвая означает, что в нужное время мне дома никак не оказаться. Я уже догадываюсь, какой при таком раскладе предстоит разговор с госпожой Цайглер. В случае опоздания она не принимает в качестве уважительной причины ни землетрясение, ни торнадо, ни снежные заносы.
– У тебя часы отстают, Матильда?
– Нет.
– Разве мы не уговаривались на восемь, девушка?
– Простите. Трамвай опоздал.
– Ерунда! В такую погоду любой более-менее здравомыслящий человек понимает, что транспорт может задерживаться. И выезжает пораньше!
Поэтому я вынуждена сочинять отговорку, которая звучала бы правдоподобнее правды. Но при всём желании в голову ни одной не приходит, потому что там носится тысяча мыслей одновременно.
«Я знаю тайну Рори! – повторяю я про себя снова и снова. – Судя по всему, только я в целом свете и знаю! Но то, что он рассказал мне об этой своей сверхспособности, это так невероятно – до конца я, наверное, смогу поверить, только когда увижу всё собственными глазами. В любом случае я докажу ему, что он может мне доверять: никому не скажу, в чём он мне признался. Буду молчать как рыба. С этого момента и до скончания веков!»
Но меня занимает не только невероятный дар Рори, а ещё и то обстоятельство, что знаменитый застенчивый сыщик попросил меня помочь ему в этом деле. Я чуть не лопаюсь от гордости, пока не понимаю: до сих пор всё это больше походило на нечто вроде захватывающей игры. Я просто
