Тайна пропавшей жемчужины - Оливер Шлик
– Закончили, – приветливо улыбаясь, возвещаю я. – От имени детективного агентства Рори Шая благодарю вас за вашу исключительную готовность оказать помощь в раскрытии этого преступления.
Секретарша презрительно фыркает и, одарив меня мрачным взглядом, удаляется на своих каблуках. Их похожее на пулемётную очередь цоканье всё ещё слышится и после того, как она скрывается из виду.
– Не обижайся. Лана порой немного резка, – извиняющимся тоном говорит Шарлотта. – Но о лучшей секретарше я и мечтать не могла. А за её резкостью скрывается очень ранимый человек. Я совершенно в этом уверена.
Шарлотта явно обладает завидной способностью в каждом видеть хорошее. Сначала берёт под защиту своего халявщика-братца, а теперь вот злюку-секретаршу. Я даю себе слово когда-нибудь стать такой же чуткой. А пока Лана Берг остаётся для меня мегерой. Но мегера не мегера – а если журнал отправки сообщений доказывает, что она между десятью и одиннадцатью часами писала сообщения, то на время кражи у неё алиби. Что означает, что вообще-то ей нечего скрывать.
И всё же я ни капли не сомневаюсь: Лана Берг мне соврала. Про снежную скульптуру и, конечно же, в том, что касается притянутой за уши байки про больную ногу. Что-то с секретаршей Шарлотты не так. Почему она врёт? Что хочет скрыть?
12
Прыгун в розовом
– Похоже, Рори ещё занят, – нахмурившись, говорю я, глядя на запертые двери в конце коридора.
– Это плохой знак или хороший? – спрашивает Шарлотта.
– Трудно сказать, – пожимаю плечами я. – Совершенно не представляю, что он там делает. Но выше голову, Шарлотта. До сих пор Рори распутывал любые дела.
– Да, – тихо отзывается она. – Можно считать, мне повезло, что я с ним знакома.
– Он сказал, что вы случайно познакомились на каком-то благотворительном мероприятии? – осторожно спрашиваю я.
– Э-э-эм… да, это так, – почти беззвучно шепчет Шарлотта, смущённо улыбается и, покраснев, беглым жестом приглаживает кудри.
«Смотри-ка, – думаю я. – Её обвиняют в преступлении – и она при этом остаётся поразительно спокойной. Но как только речь заходит о Рори – начинает нервничать».
– Ты ему в тот вечер записку написала? «Застенчивость – это форма искренности».
Наследница смотрит на меня испуганно:
– Откуда… откуда ты знаешь?
– Рори прикрепил её на холодильник.
– Правда? – Лёгкая улыбка мелькает на лице Шарлотты, и она смущённо опускает глаза. – Я… я не решилась передать ему эту записку. Просто сунула тайком в карман его пиджака в надежде, что он её найдёт. Говоришь, прикрепил на холодильник? Где всегда может её видеть?
Как известно, я не люблю разговоров вокруг да около.
– Ты что, по уши втрескалась в Рори? – спрашиваю я.
– Нет-нет-нет, – побелев как мел, возражает она. – Это было бы… нельзя же влюбиться в того, кого видел один раз в жизни. Это же было бы совершенно… – Шарлотта нервно колупает кожу вокруг ногтей.
«Это мы уже однажды слышали», – думаю я и говорю:
– Дай угадаю: конечно же, ты в него не втюрилась, а всего лишь считаешь его очень милым. И с ним было так просто разговаривать. Обычно разговоры с незнакомыми людьми требуют от тебя больших усилий, но с ним всё получилось очень легко. Тебе понравилось. Очень. Это было… прекрасно. – Что-то мне это очень напоминает.
Шарлотта смотрит на меня в полной растерянности:
– Именно это я и хотела… Господи, для практикантки ты слишком умна!
– Знаю, – без ложной скромности отвечаю я. – А ты для невлюблённой в Рори девушки при упоминании его имени слишком сильно краснеешь.
В ответ лицо Шарлотты накаляется, как электрическая лампочка.
– Нам… э-э-э… не стоит стоять тут до второго пришествия. – Она отчаянно пытается сменить тему. – Давай подождём в моей комнате. Может, хочешь что-нибудь съесть или выпить? Я могу попросить Торвальда принести нам некрепкого кофе и булочек с изюмом.
Едва Шарлотта открывает дверь в свою комнату, как Доктор Херкенрат в панике взвывает: на батуте посередине комнаты прыгает кто-то в ярко-розовом банном халате. Каждый раз всё выше. Ещё немного – и его голова встретится с потолком. У прыгуна борода мочалкой, средней длины жирные волосы и выглядит он так, словно прошлую ночь не спал.
– Привет, сестрёнка, – встречает он Шарлотту радостной улыбкой от уха до уха – и я понимаю, с кем мы имеем дело.
– Дориан! – восклицает Шарлотта. – Что ты здесь делаешь? Ты что, не помнишь? Мы только недавно говорили о личном пространстве и…
– Эй! Спокойно! Расслабься, сестрёнка, – прерывает он её, продолжая подпрыгивать. – Дверь была открыта. Я всего лишь собирался нанести тебе короткий визит. А когда тебя тут не оказалось, я подумал, не позаниматься ли мне на батуте. У меня классно получается. Смотри!
Конечно, я могла бы в этот момент крикнуть что-нибудь типа «Осторожно! Вы сейчас впилитесь черепушкой в потолок!». Но мне очень любопытно увидеть, что случится, если я этого не сделаю. Скрестив руки на груди, спокойно наблюдаю за приближением неминуемой катастрофы.
– Взгляните на неповторимого, невероятного Дориана! – вопит двоюродный брат Шарлотты голосом директора цирка. – И восхититесь фирменным дориановским тройным сальто. Сегодня только для вас! Мировая премьера! Алле-оп! – Дориан Шпрудель свечкой взмывает ввысь, голова его на крейсерской скорости с ужасным треском врубается в потолок (А-а-а!), он очень неудачно пикирует на край батута (У-у-у!), катапультируется оттуда вперёд и со страшным грохотом врезается (О-о-ой!) в низкий столик с вазочками, полными шоколадного драже. Вазочки мгновенно разлетаются в разные стороны, и драже разноцветным градом сыплется на Шарлотту.
– Дориан! Ты в порядке? – Шарлотта с тревогой подбегает к нему.
– Всё хорошо, всё хорошо. – Дориан поднимается на ноги, смущённо улыбаясь и потирая отливающую синевой шишку, которая вырастает у него на лбу. – Над шлифовкой этого номера нужно ещё поработать, – заявляет он – и тут замечает нас с Доктором Херкенратом. – Что ты таскаешься повсюду с этой одиннадцатилетней девчонкой и пуделем? – изумлённо спрашивает он Шарлотту.
– Мне двенадцать, – поправляю я его. – А этот пудель – кокер-спаниель.
Дориан открывает рот, но, прежде чем успевает задать следующий вопрос, его перебивает Шарлотта:
– Дориан, что тебе на самом деле нужно?
Её брат корчит гримасу, как четырёхлетка, который хочет уломать маму купить ему шоколадное мороженое.
– Я хотел ещё раз спросить о… ну, ты знаешь, – вкрадчиво шелестит он. – Дело, о котором мы говорили утром: маленький частный кредит для меня. Ты же собиралась подумать. Вот я и решил поинтересоваться, пришла ли ты к какому-нибудь решению.
– Ты можешь представить, что мне сейчас не до этого? – тихо говорит Шарлотта. – Меня обвиняют в преступлении.
– Ах да… это… Дурацкая история, – говорит он, изображая
