Магус. Братство - Арно Штробель

ни в чём не повинное животное. Я думаю о том, что будет, если это снова найдёт на неё — а вы окажетесь рядом. Она не виновата, но я не могу так рисковать.

Герман помолчал, потом покачал головой:

— Но когда мы с ней, она всегда такая добрая. Мне совсем не кажется, что она больна.

— Вот в этом-то и есть самое страшное. Если бы я раньше понимал, что с ней происходит, Йосс был бы жив. Бедная собака…

— Но мы скучаем по маме.

Фридрих резко остановился.

Он схватил Германа обеими руками за плечи и встряхнул — резко, без предупреждения:

— Она убийца собак. Она больна — ты понял меня?

Герман округлил глаза. Франц замер в нескольких шагах позади и испуганно уставился на отца.

Фридрих тут же ослабил хватку, неловко разгладил смятую рубашку сына и добавил значительно тише:

— Она вам во вред.

После этого он двинулся дальше, не произнося больше ни слова.

Остаток пути прошёл почти в полном молчании. Фридрих пару раз пробовал обращать внимание мальчиков на редкие кустарники или мелькавших в зарослях животных, но в ответ получал лишь вялые кивки — и вскоре оставил эти попытки.

Дважды им пришлось останавливаться: Франц объявлял, что идти больше не в состоянии. В первый раз отец взял себя в руки и принялся объяснять, что человек, не умеющий превозмогать трудности, обречён всю жизнь бежать от любой неприятности.

Когда пришлось останавливаться во второй раз, Франц заплакал.

Фридрих смерил его презрительным взглядом, процедил сквозь зубы слово «слабак» и через несколько минут двинулся дальше — не оглянувшись, не проверив, поспевает ли за ним младший сын.

Примерно через полчаса впереди показался бывший интернат. До здания оставалось около двухсот метров, когда из кустов внезапно шагнул человек в чёрной форме и встал у них на пути, держа наготове автомат.

Узнав Фридриха, он мгновенно опустил оружие.

— Прошу прощения, господин фон Кайпен. Не сразу вас узнал.

Фридрих рассмеялся и качнул головой:

— Всё в порядке. Вы просто добросовестно несёте службу — и мне нравится ваша бдительность. Так держать. Только, прошу вас, не вздумайте в нас стрелять…

Он с гордостью обернулся к сыновьям:

— Видите? Вокруг здания стоят часовые — днём и ночью. Чужому сюда не проникнуть.

Герман некоторое время внимательно разглядывал часового, затем слегка наклонил голову:

— А что они охраняют?

Какой аналитический ум, — с тихой гордостью отметил про себя Фридрих. Ничего не принимает на веру, всё проверяет, задаёт вопросы. Мой сын. Он станет достойным вождём Братства.

— Они ничего конкретно не охраняют, сынок. Просто тренируются — чтобы в нужный момент быть готовыми защитить нас.

По лицу Германа было видно: ответ его не убедил. Но мальчик был достаточно умён, чтобы не спорить.

В лагере их встретил один из людей, которых Барион прислал из Боливии, — командир пока ещё немногочисленного отряда: жилистый, темноволосый мужчина с острым, цепким взглядом. Он приветствовал Фридриха по-военному чётко и представился как полковник Вольф. Несмотря на южное происхождение, говорил он по-немецки безупречно, и всё его существо источало немецкую точность.

Вольф провёл их внутрь, в бывшие классные комнаты.

С последнего визита Фридриха минуло четыре недели, и перемены бросались в глаза. В холле выстроились шкафы, перевезённые из бывших спален; на дверцах каждого висели увесистые замки. Не оружие ли хранят здесь, прямо на виду? — мелькнула мысль, и Фридрих решил при случае непременно спросить об этом.

Один из классов на первом этаже превратился в подобие конференц-зала. Несколько школьных парт сдвинули в большой прямоугольник, вокруг расставили деревянные стулья.

Над импровизированным столом с потолка был раскинут зелёный парашют — его полотнища спускались вдоль стен, превращая комнату в нечто среднее между штабной палаткой и пещерой.

У дальней стены выстроились в ряд тёмно-коричневые деревянные ящики. Один был открыт: внутри Фридрих разглядел туго скатанные рулоны — по всей видимости, карты.

Пока мужчины устраивались за столом, мальчики сбросили рюкзаки и принялись бродить по комнате с широко раскрытыми глазами. Фридрих остановил их взглядом и поднял руку:

— Только ничего не трогать. Ясно?

Оба послушно кивнули и задрали головы к парашюту. Фридрих повернулся к полковнику:

— Кремер сказал мне, что через два дня из Германии прибудут тридцать пять человек. Размещение готово?

— Комнаты приведены в порядок. Расписание на первые недели уже составлено. Надеюсь, физическая форма у людей подходящая — программа у нас жёсткая.

— Расскажите подробнее.

— Начнём с общей физической подготовки. Затем — основной курс: рукопашный бой, взрывное дело, обращение с оружием. Научатся терпеть боль. И убивать без шума.

Фридрих кивнул.

— А если кто-то не выдержит нагрузок?

— Такого не бывает. Все прошли медицинский отбор. Физически они пригодны. Остальному научим — так или иначе.

— А если кто-то категорически откажется?

Полковник Вольф бросил быстрый взгляд в сторону мальчиков:

— Быть может, вашим сыновьям стоит немного подышать свежим воздухом? Пока остальные ещё не прибыли, территория в их распоряжении.

Герман вопросительно посмотрел на отца. Тот кивнул — и мальчик потянул Франца за собой на улицу.

Убедившись, что дети вне слышимости, Вольф откинулся на спинку стула.

— Эти люди сделали свой выбор осознанно и знают, на что идут. Господин Кремер позаботился о том, чтобы их семьи — у кого они есть — были убеждены: мужчины записались во Французский иностранный легион. Легион воюет по всему свету — это всем известно. Если же кто-то передумает уже здесь, его родственники получат письмо от Легиона. С чёрной рамкой. Скорбное письмо… Для Легиона — дело обычное.

— Отлично, — произнёс Фридрих с удовлетворением.

Именно это он и хотел услышать. Тут взгляд его упал на шкафы у входа, и давешняя мысль всплыла снова:

— Скажите, а что хранится в этих шкафах?

Полковник хитро улыбнулся:

— А как вы думаете?

Фридрих слегка удивился встречному вопросу, но поддержал игру:

— Судя по замкам — оружие.

Улыбка Вольфа стала шире:

— Шкафы пусты. Конечно, вероятность того, что кто-то решится штурмовать лагерь, невелика — но осторожность не помешает. При нападении противник первым делом бросится к шкафам. Это даст нам лишние минуты.

Нападение на лагерь — вещь немыслимая, — думал Фридрих, — но люди, готовые к любому повороту событий, заслуживают уважения.

Покинули лагерь они иным путём — не тем, которым пришли. Фридрих намеренно выбрал маршрут в обход, километров десять по африканской земле.

Когда спустя час ходьбы Франц без сил опустился