Чародей смерти - Винсент Клиш
— Снаружи — едва ли. Вода постаралась. А вот внутри мешков, вероятно, что-то останется.
— Давно она мертва?
— Здесь точно не скажешь. Есть три надёжных признака смерти: трупные пятна, окоченение и разложение. Но он её распилил. Крови в теле почти нет.
— Значит, и трупных пятен нет.
— Именно.
Хоманн опустился рядом и взял погибшую за левую руку. Та окоченела. Врачу пришлось приложить усилие, чтобы согнуть её в локте. Когда он отпустил руку, она тяжело упала обратно.
— Судя по окоченению, смерть наступила от восьми до двадцати четырёх часов назад. Точнее на месте не определить.
Керн посмотрел на воду.
Хафель тёк лениво, почти сонно.
— Течение слабое. Если мешки прибило сюда, значит, сбросили их где-то поблизости. Следовательно, прошло больше восьми часов.
Хоманн взглянул на него с любопытством.
— Почему?
— С полуночи до шести утра Хафельхаусзее закрыта для частного транспорта. С трупом в машине он не рискнул бы нарваться на проверку.
Врач молча кивнул.
Потом сказал:
— Если бы он утяжелил мешки, они всплыли бы гораздо позже. Или не всплыли вовсе. Он хотел, чтобы мы её нашли.
Керн снова посмотрел на мёртвое лицо женщины.
Последнее, что она увидела, вероятно, было лицо убийцы. Ничего утешительного в этой мысли не содержалось.
— Мы должны были найти тело. Но не место убийства, — произнёс он. — Он делает так уже много лет. Насколько мне известно, коллеги до сих пор не нашли ни одного настоящего места преступления.
— Не нашли, — подтвердил чей-то голос.
К ним подошёл молодой мужчина спортивного вида. Подошёл почти бесшумно — качество для полицейского полезное.
Керн обнял его по-приятельски.
— Деннис, отчего так поздно? Сузи не отпускала?
Деннис Баум служил обер-комиссаром в LKA и работал с Керном уже несколько лет. Во время перестрелки три года назад он потерял большую часть правого уха. Теперь его заменял протез — настолько хороший, что замечали его немногие.
В ту же пору Деннис встретил Сузану Костич, более известную среди знакомых как Сузи.
— Если бы дело было в Сузи, — сказал Баум. — На Мерингдамме какой-то идиот с пистолетом полез на панков. Весь город стоит.
— Берлин умеет разнообразить утро, — заметил Керн.
И снова перевёл взгляд на тело.
— Личность установили?
— Пока нет, — ответил Хоманн. — Карманы пусты.
Керн едва заметно усмехнулся.
— Значит, это он оставил нам для домашнего упражнения.
— Как думаешь, зачем он так делает? — спросил Деннис.
Он давно заметил: Керн понимал убийц слишком хорошо. У коллег это вызывало одновременно уважение и некоторую тревогу — как вызывают тревогу люди, слишком быстро находящие ответы.
— Это даёт ему время, — ответил Керн. — Он ездит по стране и убивает женщин. Пока мы устанавливаем личность жертвы, он успевает уехать дальше.
Хоманн оглядел берег.
— Здесь вы всё равно ничего не найдёте.
— Боюсь, что так. Отвези тело в морг и займись вскрытием. — Керн повернулся к Бауму. — Деннис, проверь камеры контроля скорости. Особенно арендованные машины и автомобили с чужими номерами. Он не берлинец.
— А если уже уехал?
Керн ненадолго задумался.
Прежде этим делом он всерьёз не занимался — Висо̀чник до сих пор обходил Берлин и Бранденбург стороной. Однако среди полицейских о нём знали все.
Слишком многие пытались его поймать.
И слишком многие потерпели неудачу.
— Возможно, — сказал Керн. — Но он был здесь. А человек не может устроить такое и ничего после себя не оставить.
Деннис заметил знакомый блеск в глазах коллеги.
Керн уже принял решение.
Он собирался остановить убийцу.
И, пожалуй, впервые за долгое время Деннис подумал, что это не выглядит безумием.
Правда, была и другая мысль — та, о которой Керн никогда не говорил вслух.
А если не выйдет?
— Он призрак, — тихо сказал Баум. — За столько лет ни одной настоящей зацепки.
Керн не ответил.
Он ещё раз посмотрел на изуродованное тело, потом пошёл к воде. Солнце отражалось в Хафеле, и от бликов приходилось щуриться.
Керн медленно прошёл по песку к самой кромке берега и долго смотрел на далёкие деревья по ту сторону реки.
Лишь убедившись, что рядом никого нет, он негромко произнёс:
— Где бы ты ни прятался… я тебя найду.
И после короткой паузы добавил:
— Скоро.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Обер-комиссар (нем. Kriminaloberkommissar) — звание в уголовной полиции Германии, выше комиссара; примерно соответствует старшему оперуполномоченному.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 03
Институт судебной медицины помещался на Инвалиденштрассе, в Моабите. Место это не располагало ни к утешительным мыслям, ни вообще к мыслям приятным. Секционный зал был холоден, как казённая совесть. Жёлтый кафель на стенах да синие халаты судебного медика и его помощника — вот и вся здешняя палитра. Матовые стёкла надёжно скрывали происходящее от внешнего мира, который, впрочем, не слишком стремился заглядывать сюда.
Когда Керн и Деннис вошли, доктор Адриан Хоманн стоял у секционного стола. Перед ним, на некотором расстоянии друг от друга, лежали половины тела неизвестной женщины.
— Ну, что скажете? — спросил Керн.
Хоманн за свою жизнь вскрыл не одну сотню тел и научился смотреть на смерть с профессиональной сухостью. Однако нынешний случай, судя по складке у переносицы, не вполне укладывался даже в его богатую практику.
— Имеются две конкурирующие причины смерти, — сказал он. — Первая — удар по голове. Вторая — кровопотеря после рассечения тела. Что наступило раньше, утверждать не берусь. Но я бы поставил на второе.
Он взял планшет с заметками и попытался что-то записать. Шариковая ручка не писала. Хоманн несколько раз провёл ею по бумаге — сперва лениво, потом с заметным раздражением.
— Только что вставил новый стержень, — пробормотал он.
— Орудие убийства? — спросил Деннис.
— Почти наверняка молоток. Взгляните.
Свет секционной лампы упал на висок погибшей.
— Отпечаток совершенно характерный. Особенно по закруглённым краям. Документов из других федеральных земель у меня пока нет, но готов спорить: форма раны, направление удара и прочие параметры совпадут с предыдущими случаями. К тому же наш субъект левша.
Керн молча кивнул. Он и сам полагал, что перед ними очередная жертва Висо̀чника.
— А вторая травма?
— Вот тут начинается самое любопытное, — сказал Хоманн и поднял глаза. — Он распилил тело в наименее удобном месте из всех возможных.
Доктор раскрутил ручку, вынул бесполезный стержень и направился к ящику стола за новым.
— Поясните.
— Если бы он взял несколькими сантиметрами выше, пришлось бы пилить только позвоночник. Минут пять работы. Но он выбрал таз.
— И сколько это занимает?
— При известном старании — минут пятнадцать. Кость там массивная. Но главное даже не в этом. Он задевает тазовую
