Филлис Джеймс - Череп под кожей

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111

На секунду Эмброуз застыл, два красных полумесяца появились на его гладких щеках, но потом так же быстро исчезли, оставив лишь мертвенную бледность. Его тон почти не изменился.

– Единственное человеческое поведение, на которое я могу ориентироваться, – это мое собственное. Я буду скорбеть по Мунтеру в другое время и в другом месте. Едва ли уместно оплакивать его сейчас. Однако если отсутствие прощальных речей действительно огорчает вас, я могу изобразить шекспировского принца Хела. «О! Старый друг! Неужто в этой плоти не могла остаться капля жизни? Прощай, мой бедный Джек, едва ль судьба могла пощадить человека достойнее тебя». И если вас это немного утешит: я предпочел бы обнаружить на дне этого пруда любого из вас за исключением одного, вместо того чтобы потерять Карла Мунтера. Но вы правы насчет Корделии. Люди так и норовят воспользоваться чужой добротой и рассудительностью.

После того как он ушел, воцарилась смущенная тишина. Роума, лицо которой покрылось пятнами, а подбородок сморщился от гнева, стояла в стороне от остальных. Она была похожа на агрессивного упрямого ребенка, который сознает, что сказал нечто ужасное, но тем не менее доволен произведенным эффектом.

Вдруг она повернулась и заявила:

– По крайней мере мне удалось вызвать у нашего хозяина человеческие эмоции. Теперь мы знаем, как он к нам относится. Насколько я понимаю, из всех нас на привилегированном положении находится одна Корделия – именно ее Эмброуз не хотел бы обнаружить мертвой на дне своего пруда. Даже он, судя по всему, не в силах устоять перед хорошеньким личиком.

Сэр Джордж опустил глаза на водяные лилии.

– Он расстроен. В конце концов, это естественно. Сейчас не лучшее время ссориться.

Корделия почувствовала, что должна что-то сказать, но не смогла придумать ничего подходящего и промолчала. Ее озадачил выпад Роумы, который едва ли был связан с тем, что она переживала за нее или питала к ней симпатию. Быть может, подумала она, это такое выражение женской солидарности или возмущения мужской самонадеянностью. Но в глубине души она подозревала, что, скорее, таким образом Роума дала выход накопившемуся страху и нервному напряжению. Какова бы ни была причина, результат оказался весьма интересен. К тому же Эмброуз проявил удивительную начитанность, процитировав отрывок из первой части «Генриха IV». Объяснялось ли это тем, что он просто любил Шекспира, или же недавно заглядывал в посвященный Шекспиру раздел словаря цитат издательства «Пингвин»?

На каменных ступенях послышались шаги Эмброуза. Он нес сложенную скатерть с красным шахматным рисунком. Под их пристальными взглядами он встряхнул ее и аккуратно накрыл тело. Корделия подумала, что едва ли это самое подходящее покрывало из тех, что были в доме, которое могло послужить временным саваном. Эмброуз опустился на колени и подоткнул края под тело, как будто хотел уложить усопшего поудобнее. Все продолжали молчать. Потом сэр Джордж повернулся к Саймону и произнес:

– Давай, мой мальчик. Займись делом.

Саймон оценил глубину бассейна и нырнул. Его тело погрузилось в воду, оставив аккуратный след и всколыхнув водяные лилии. Почувствовалось дуновение ветра, небольшая рябь взволновала воду. А потом блестящая голова юноши появилась на поверхности, и он высоко поднял руки, в которых держал темную деревянную коробку размером примерно двенадцать на девять дюймов. Через пару секунд он вручил находку Эмброузу и вылез из пруда.

– Она застряла под сеткой. Что это? – выдохнул он.

Не ответив, Эмброуз поднял крышку. Музыкальная шкатулка, пропитанная водой, немного поцарапалась, но в целом не пострадала. Цилиндр медленно повернулся, и раздались тихие, нежные и чуть расстроенные звуки, в которых Корделия узнала знакомую мелодию, услышанную на последней репетиции. «Колокольчики Шотландии».

Они молча слушали, пока мелодия не закончилась. После небольшой паузы началась следующая композиция, в которой все вскоре распознали песенку «Моя Бонни за океаном».

Эмброуз закрыл шкатулку и сказал:

– В последний раз я видел ее рядом с другой музыкальной шкатулкой на столе с реквизитом. Должно быть, он решил отнести ее обратно в комнату в башне. А дорога вдоль пруда – самый короткий маршрут от театра до башни.

– Но с какой стати ему было спешить?

Роума нахмурилась, глядя на шкатулку, как будто появление этого предмета разрушило ее надежды.

– Никто никуда не торопился, – сказал Эмброуз. – Но он был пьян и, полагаю, действовал нерационально. Мунтер разделял мою чрезмерную страсть к порядку и очень не любил, когда что-либо в замке использовалось в качестве театрального реквизита. Полагаю, его измученный мозг решил, что сейчас самое время расставить вещи по местам.

Корделия отметила про себя, что сэр Джордж удивительно молчалив, и тут он впервые заговорил:

– Что еще он перенес? И что с другой шкатулкой?

– Она хранилась в шкафу в кабинете. Насколько я помню, одна шкатулка была там, а другая, набитая всяким хламом, стояла в комнате в башне.

Сэр Джордж повернулся к Саймону:

– Лучше тебе одеться, мой мальчик. Ты весь дрожишь. Здесь тебе больше делать нечего.

Он практически прогнал его, причем совершенно безапелляционно! У него стучали зубы. Саймон, похоже, наконец почувствовал, что замерз. Он поколебался, потом кивнул и пошел прочь.

– У этого юноши больше талантов, чем я думала, – заметила Роума. – Между прочим, откуда он знает, как выглядела шкатулка с драгоценностями Клариссы? Я думала, вы подарили ее ей только в пятницу утром, когда она приехала сюда.

– Полагаю, оттуда, откуда и мы с вами, – сказала Корделия. – Ведь он бывал у нее в комнате, и ему показывали шкатулку.

Роума собралась уходить.

– О, я понимаю, конечно, что он заходил к ней в комнату. Интересно только, когда именно, – произнесла она. – И как он узнал, что Мунтер нес шкатулку, когда упал? Может, она пролежала на дне несколько месяцев?

– Здравое предположение, если учесть положение тела и тот факт, что несчастный застрял в сетке со шкатулкой. – В голосе Эмброуза слышались легкость и решительное равнодушие, которое, по мнению Корделии, было слишком напряженным и показным. – Почему бы не оставить эти вопросы Грогану? – добавил он. – Одного детектива-дилетанта в доме более чем достаточно. А обвинения в убийстве должны исходить от полиции, вам не кажется?

Роума отвернулась, ее плечи поникли, она подняла воротник халата.

– Что ж, я вернусь в постель. Пожалуй, я бы выпила чаю у себя в комнате. Я поговорю с Гроганом и избавлю вас от своего присутствия. Либо проклятие Корси все еще действует, либо в вашем раю смерть становится заразной.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111