Дональд Томас - Забытые дела Шерлока Холмса

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120

«Олдермен» понадобился Холмсу, но он нанес только один удар, и то с большой осторожностью. Затем сыщик вставил три «ситизена» в щель между корпусом и дверцей ячейки. Два раза мне пришлось дать предупредительный сигнал. Наконец, стараясь не оставлять значительных вмятин, мой друг открыл ячейку. Документы, представлявшие угрозу для нашего клиента, лежали перед детективом в глубине металлического ящика. Довольно тонкий альбом, две обвязанные бечевкой пачки писем в конвертах и небольшая папка с бумагами.

Самым сложным, как потом признался мне Холмс, было повернуть запор, чтобы возникло впечатление, будто ячейка по-прежнему закрыта. Банковский служащий или слесарь сразу определил бы, что замок взломан. Но наш противник вряд ли осмелится поднимать шум. Он просто увидит пустой ящик и поймет, что проиграл битву и сражен своим же собственным оружием.

Несколько часов спустя, когда день уже клонился к закату, Холмс двинулся в обратный путь по тому же маршруту, каким проник в хранилище. Он сказал мне, что не смог, да и не собирался восстанавливать там полный порядок. Великий сыщик создал его видимость, чтобы не вызвать подозрения и не привлечь внимания охраны банка. Больше всего его беспокоила сама ячейка. Но если арендатор не станет жаловаться, что ее обчистили, зачем это делать охранникам?

Холмс закрыл дверь в хранилище так же тщательно и неторопливо, как и открыл. Он обернул щупы ниткой, пропитанной медицинским спиртом, и смыл сажу со штифтов замка, насколько это было возможно. Очутившись в задней комнате, он спустился в щель, прикрыл ее ковром и приладил к полам сорванные доски. Он не мог, конечно, заново вбить гвозди, предоставив эту возможность первому же человеку, который наступит на половицы. В крайнем случае тот просто решит, что одна из них шатается.

Затем сыщик поставил на место решетку и камни, извлеченные из стены между подвалами хранилища и магазина. Когда он закончил работу, стена выглядела так, будто начала понемногу выкрашиваться, но особых подозрений не вызывала. Дальше не составляло труда подняться в подсобное помещение магазина, положить обратно доски и придавить их ногой. Фонари еще только начали разгораться над тротуарами Корнхилла, а Холмс уже подошел к двери соседнего дома, отпер отмычкой ее простенький замок, а затем снова закрыл за собой.

На следующий день Шерлок Холмс условился о встрече с сэром Артуром Биггом в Виндзоре. Он рассказал ему о том, что Хауэлл действовал в сговоре со своим клиентом, профессором Мориарти. Им помогали и другие люди — те, кто носил саквояжи из банка в банк, — однако они не были посвящены в подробности дела. Холмс не сомневался в том, что содержание бумаг известно только двоим зачинщикам. Но Хауэлл скоропостижно скончался, а профессор Мориарти через несколько дней обнаружил, что документы, которым он придавал такое значение, бесследно пропали. Он не посмел обратиться с жалобой в полицию. Если наши сведения верны, профессор тут же расплатился за аренду ячейки в корнхиллском хранилище и скрылся.

Мориарти бежал? Как бы не так! Прошло несколько месяцев, и нас постигло ужасное испытание, о котором можно узнать из рассказа «Последнее дело Холмса». Я упомянул там о встрече моего друга с нашим противником, опустив некоторые подробности, хотя и был ее невольным свидетелем. Поверьте, мне очень не хотелось описывать этот эпизод.

Приблизительно неделю спустя после посещения корнхиллского хранилища, когда мы с Холмсом сидели в гостиной на Бейкер-стрит, у крыльца нашего дома остановился кеб. Мой друг вскочил с кресла.

— Знакомый голос! — воскликнул Холмс, как только пассажир отпустил экипаж. — Это он, Ватсон. Вам лучше уйти. Впрочем, нет, останьтесь. Идите к себе в спальню и не показывайтесь. Не думаю, что он попытается напасть на меня, но лучше подготовиться заранее.

Я выполнил его просьбу. Холмс был в домашнем халате и уже не успевал переодеться. Из своей комнаты я услышал, как он попросил миссис Хадсон встретить гостя. Потом послышался звук открывающегося ящика стола, а вслед за ним — несильный удар по дереву каким-то металлическим предметом. Посетитель оказался тем самым профессором со змеиным лицом, как выразился Холмс. Тем, кто прославился на весь мир еще в юные годы, написав трактат о биноме Ньютона.

— Опасная это привычка — держать заряженное оружие в кармане халата, мистер Холмс, — произнес он.

Револьвер с глухим стуком лег на стол.

— Прошу вас, садитесь, — холодно сказал мой друг. — Я могу уделить вам пять минут, если у вас есть что сказать мне.

— Все, что я могу сказать, вы и так уже знаете, — заявил гость.

— В таком случае и вы, должно быть, угадали ответ, — спокойно отозвался Холмс.

— Вы не измените своего решения?

— Ни в коем случае.

Сквозь неплотно закрытую дверь мне удалось разглядеть, как человек, на которого я обратил внимание на крыльце «Драммондс-банка», опустил руку в карман. Холмс тут же взял со стола револьвер. Но посетитель достал всего-навсего блокнот с какими-то цифрами.

— Вы впервые встали на моем пути четвертого января, мистер Холмс. Двадцать третьего января доставили мне некоторое неудобство. К середине февраля начали серьезно меня беспокоить. В конце марта вы полностью разрушили мои планы. Теперь благодаря вашим стараниям я рискую утратить свободу. Прекратите это, мистер Холмс! Слышите, немедленно прекратите!

Что ответил Холмс, мне разобрать не удалось.

— Вы должны уйти с моей дороги, — настаивал гость. — Мне доставило истинное удовольствие наблюдать за тем, как вы ловко вызволили из затруднительного положения принца Георга — не сомневайтесь, он действительно женат, — и я не хотел применять крайние меры. Неудивительно, что сэр Артур Бигг обратился за помощью именно к вам. Я надеялся, что моя персона заинтересует вас и мы наконец познакомимся лично — встретимся как равные и, возможно, станем партнерами в другом крупном деле. Готов признать, что совершил ошибку, назначив мистера Хауэлла своим агентом.

— Со своей стороны, он тоже оплошал, — сухо заметил Холмс. — Хотя, конечно, вы допустили грубейший просчет. В мире математики вы могли бы пользоваться заслуженной славой и таким уважением, какого никогда не добьетесь в преступном сообществе.

— Я надеялся, — продолжал профессор, — что это небольшое испытание наших способностей поможет нам прийти к согласию. Перестаньте изображать из себя верноподданного ее величества! Скажите же, что весь этот вздор заботит вас не больше, чем меня!

— Меня совершенно не заботит вздор, — процедил Холмс, положив руку на стол в нескольких дюймах от оружия. — Меня волнуют исключительно вопросы чести и поиски правды.

— Вероятно, не той правды, которую отыскал я.

— Нет, сэр.

— Я сделал это не ради денег, — заявил профессор Мориарти, чуть наклонив голову и пристально глядя на Холмса. — У меня их более чем достаточно. Я мечтал, что мы с вами совершим революцию, которая изменит мир. И она произойдет, можете мне поверить. Почему бы нам вместе не заняться делом, достойным великих людей, стоящих неизмеримо выше толпы, героев, чье появление предсказал Ницше?

— Если вы хоть что-то знаете обо мне, — резко оборвал его Холмс, — то должны понимать, что подобные предложения меня ничуть не привлекают.

Профессор вздохнул, казалось бы, с искренним сожалением:

— В таком случае должен вам сообщить, мистер Холмс, что вы встали на пути не одного человека, а могущественной организации. Вы могли бы пользоваться в ней невероятным авторитетом. Но поскольку вас это не прельщает, вам придется убраться с моей дороги, или же я растопчу вас.

Холмс встал и со всей холодной непреклонностью, на которую только был способен, произнес:

— Весьма сожалею, профессор, но неотложные дела не позволяют мне продолжить нашу занимательную беседу.

Мориарти тоже поднялся.

— Эта история с королевскими документами превратилась в дуэль между нами, мистер Холмс. Пока мы лишь обменялись первыми выстрелами. Вы пытались посадить меня за решетку, но, уверяю вас, это никому не по силам. Если у вас достанет ума, чтобы погубить меня, то, можете не сомневаться, я отвечу вам тем же.

Его слова эхом отозвались в тот ужасный день, когда Холмс и Мориарти снова встретились у Рейхенбахского водопада. Все закончилось благополучно, хотя годы, украденные у Шерлока Холмса, прошли для меня как пустой сон. Спустя три недели после трагедии я получил от сэра Артура Бигга приглашение в Сандрингем, но находился в таком подавленном состоянии, что вынужден был отказаться от этой чести, отослав его королевскому высочеству открытку в траурной рамке. Минуло целых три года, прежде чем мой друг «воскрес» и смог снова примерить галстук, украшенный драгоценной булавкой. Его возвращение в Лондон стало окончательным подтверждением смерти профессора Мориарти, пытавшегося подорвать репутацию английского королевского дома. Какими бы ни были его секреты, они теперь потеряли прежнее значение.

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120