» » » » Элизабет Питерс - Улица Пяти Лун

Элизабет Питерс - Улица Пяти Лун

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Элизабет Питерс - Улица Пяти Лун, Элизабет Питерс . Жанр: Иронический детектив. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Элизабет Питерс - Улица Пяти Лун
Название: Улица Пяти Лун
ISBN: -
Год: -
Дата добавления: 6 февраль 2019
Количество просмотров: 204
Читать онлайн

Улица Пяти Лун читать книгу онлайн

Улица Пяти Лун - читать бесплатно онлайн , автор Элизабет Питерс
Музейных работников принято считать людьми тихими, неприметными и скучными. Поверьте, это совсем не так! Ведь музейные ценности — лакомый кусок для грабителей, специалистов по фальшивкам и прочего криминального люда. В этом давным-давно убедилась Вики Блисс, героиня книги. И ничуть не удивилась, когда в кармане безымянного покойника обнаружили вещицу, которой нет цены. Знаменитый Талисман Карла Великого! И что тут такого? — спросите вы. Мало ли какие ценности люди таскают в карманах... Все так, вот только точно такой же Талисман хранится в музее, где трудится Вики. И с благословения своего шефа Вики отправляется на поиски истины, которые приводят ее в Рим, на сумрачную и таинственную улицу Пяти Лун. И с этой минуты ее закружит водоворот событий непредсказуемых и странных. Древняя римская вилла, куда расследование заведет героиню, полна тайн и загадок, а ее обитатели подозрительны все как один. Но подозрительнее всех — обаятельный англичанин, который имеет отвратительную привычку насмехаться над всем и вся. В том числе и над Вики, а уж такого она простить не в силах...
Перейти на страницу:

Элизабет Питерс

Улица Пяти Лун

Глава первая

I

Я сидела в своем кабинете и увлеченно терзала пилкой ногти, когда дверь отворилась и в комнату прокрался странный тип. Он был в длинном плаще с бесчисленными карманами, кармашками, пряжками и погончиками — одеяние, достойное уважающего себя шпиона. Поднятый воротник упирался в широкие поля шляпы, надвинутой на глаза. Правую руку шпион держал в кармане. И карман этот зловеще оттопыривался.

— Guten Morgen, герр профессор, — вздохнула я, откладывая пилку. — Wie geht's?[1]

Знаю, Wie geht's — это не самый изящный немецкий, но я тут ни при чем. В моем арсенале имеется прекрасный литературный немецкий, но герр Шмидт радуется как ребенок, когда я перехожу на сленг. У профессора довольно своеобразное чувство юмора. Герр Шмидт — директор мюнхенского Национального музея, и когда он пребывает в здравом уме и твердой памяти, то является одним из виднейших в мире специалистов по истории Средневековья. Но часто, я бы даже сказала, слишком часто герр Шмидт и рассудок — вещи противоположные. Дело в том, что профессор — законченный романтик. Его заветное желание — стать мушкетером в ботфортах и размахивать шпагой с него ростом, или одноглазым пиратом хозяйничать на морских просторах, или, как сейчас, плести шпионские интриги.

Картинно взмахнув рукой, босс стянул шляпу и бросил в мою сторону быстрый хитрый взгляд. От этих хитрых взглядов Шмидта у меня просто сердце разрывается. Его пухлое наивное лицо годится разве что для добродушной улыбки Санта-Клауса. Правда, герр Шмидт мнит себя самым проницательным и коварным интриганом на свете, но, поверьте, это далеко не так. И каждый раз, когда он бросает на меня «хитрый» взгляд, происходит одно и то же: герр Шмидт старательно вздергивает одну бровку, но его лицевые мышцы поднимают бунт, и в результате мой шеф начинает быстро-быстро моргать, а пухлые губки собираются бантиком, — ни дать ни взять, растерянный младенец.

— Как идет работа, крошка? — поинтересовался он по-английски с таким сильным акцентом, какой, наверное, был бы у Гете, заговори тот на моем родном языке.

Хотя откуда мне знать, может, Гете говорил с еще более жутким акцентом? Гете — это не моя специальность. Моя первая специальность — история европейского Средневековья, а вторая — история искусств. Вот тут я действительно дока. Сейчас уже можно признаться, что работу в мюнхенском Национальном музее я получила благодаря некоторому... назовем это нажимом...

С герром Шмидтом я познакомилась, когда он пребывал в одном из своих излюбленных образов, а именно в образе изощренного и неуловимого преступника, что-то вроде помеси обаятельного Арсена Люпена и зловещего профессора Мориарти. Мы с ним охотились за одной старинной ракой, и кое-какие действия нашего доброго профессора Шмидта-Мориарти могли бы показаться некоторым коллегам не вполне уместными, чем я и не преминула воспользоваться. Нет-нет, поверьте, это был не шантаж... ну, не совсем шантаж...

Как бы то ни было, вот уже почти год я тружусь в мюнхенском музее под началом милого герра Шмидта, и профессор давно признал, что свое жалованье я отрабатываю на совесть. Он даже не возражает, что в рабочее время я балуюсь литературой — пописываю любовные (ну ладно-ладно, согласна, порнографические) романы. Главное, чтобы справлялась с неотложными вопросами. Но давайте посмотрим правде в глаза — в средневековой истории не так много неотложных вопросов.

«Хитрый» взгляд профессора упал на пачку отпечатанных листов, покоившихся сбоку от моего левого локтя.

— Как идет работа над книгой? — поинтересовался он. — Удалось вызволить героиню из борделя?

— Она не в борделе, — объяснила я в пятый или шестой раз. Наш герр Шмидт слегка помешан на борделях. С литературной, разумеется, точки зрения. — Она в гареме. В турецком гареме... м-м... в Альгамбре.

В глазах профессора сверкнул знакомый блеск, сугубо научного, конечно, толка.

— Но Альгамбра никогда не принадлежала туркам...

— Да я это знаю, но читатель-то не знает. Вы слишком озабочены точностью, дорогой герр профессор. Потому-то в отличие от меня и не можете написать непристойную книжонку, которую глупые дамочки рвали бы из рук. Но сейчас у меня, увы и ах, творческий застой. Уж слишком много опусов про турок и гаремы развелось в последнее время. — Я вздохнула. — Битый час пытаюсь придумать какое-нибудь оригинальное проявление похоти, но все впустую... Нелегкий это хлеб — похабные романы, скажу я вам.

Профессор Шмидт задумчиво сдвинул бровки-запятые, явно намереваясь подстегнуть мое воображение. Я не жаждала познакомиться с его представлениями о похоти, а потому поспешно переключилась на другое:

— Но я вас отвлекаю, герр профессор. Вы что-то хотели сказать?

— А-а... — Шмидт бросил на меня очередной «хитрый» взгляд и стремительно выдернул руку из оттопыренного кармана.

Пистолета в ней, разумеется, не оказалось. Я этого и не ждала. А ждала я пригоршню конфет или булочку. Своим основательным брюшком герр Шмидт обязан бесконечным «перекусонам». Но на сей раз это были не сласти...

При виде предмета, который сжимали пухлые пальчики профессора, у меня перехватило дыхание.

Пусть данная фраза не вводит вас в заблуждение. Это не та книга, где героиня то и дело взвизгивает, падает в обморок и ловит ртом воздух. К вашему сведению, к обморокам я склонна не больше, чем к облысению, да и удивить меня не так-то просто. И вовсе не потому, что годов моих не перечесть, — я все еще пребываю с нужной стороны от тридцатника, — просто из-за своих неудачных внешних данных я приобрела большой жизненный опыт.

Да уж, с внешностью мне не повезло, что называется, на полную катушку. Ростом я вымахала под два метра (для педантов уточню — метр восемьдесят четыре), от шведских предков мне досталась фигура с аппетитными выпуклостями в положенных местах, а также глаза густой небесной синевы и непокорная блондинистая шевелюра (этакого золотисто-соломенного оттенка, который так нравится мужчинам). Я никогда не толстею, а потому мои шведские выпуклости отнюдь не напоминают перестоявший пудинг. Но видит бог, лучше бы уж напоминали! Лучше бы уж я была кривоносой одноглазой каргой ростом с табуретку!

Воспряньте духом, гадкие утятки и жирные свинятки, вам повезло гораздо больше, чем вы думаете. Если уж вас полюбили, то полюбили за что-то по-настоящему ценное, за то, что всегда останется при вас, — за ум, или добрый нрав, или чувство юмора. Когда же люди смотрят на меня, они видят лишь красотку с обложки журнала мод. Никто и никогда не воспринимает меня всерьез. Прежде я мечтала стать хорошенькой хрупкой малышкой, этакой полутораметровой очаровашкой. Теперь же не согласна на меньшее, чем плоскогрудость и плоскостопие вкупе с близорукостью и косоглазием. Жизнь моя тогда стала бы приятнее во сто крат, приятнее и спокойнее.

Прошу прощения за эту неуместную тираду. Но не так-то просто убедить людей, что у тебя есть мозги, когда они видят лишь округлости и проклятые соломенные лохмы. Плоскогрудые интеллектуалки в очках не доверяют мне. Мужчины-интеллектуалы ничем не отличаются от других мужчин, они берут меня на работу, но совсем не по тем соображениям, как мне бы хотелось. Потому-то встреча с профессором Шмидтом показалась мне настоящей манной небесной. Ей-богу, его невинный вид — это вовсе не обман. Милый герр Шмидт действительно считает меня блестящим ученым, и, будь он на три головы выше и лет на тридцать помоложе, я бы подумала, а не взять ли его в мужья.

И вот этот маленький толстенький профессор-шпион стоял посреди моего кабинета и лучезарно улыбался. А предмет на его ладони сиял и мерцал, словно тоже посылая приветственные улыбки.

Это был золотой кулон, богато отделанный филигранью в форме листьев. Две крошечные золотые фигурки коленопреклоненных женщин поддерживали прочное колечко, через которое когда-то проходила цепочка. Золотой ободок был усыпан драгоценными камешками зеленого, красного и жемчужно-белого цвета, а в центре мерцал огромный лазурный камень, который просвечивал, словно вода под хрустальным куполом. В центральном камне имелся изъян, напоминающий высеченный крест.

Бросив беглый взгляд, вы могли бы принять эти камни за грубо обработанные стекляшки. Но мой взгляд был далеко не беглым.

— Талисман Карла Великого, — изумленно прошептала я. — Шмидт, дружище, положите его на место, ладно? Вы с ним все равно не скроетесь, кто-нибудь обязательно заметит, что он исчез.

— Вики, неужели вы думаете, будто я его украл? — Улыбка на лице Шмидта стала еще шире. — И как, по-вашему, мне удалось отключить сигнализацию, а?

Хороший вопрос. Наш музей обладает превосходным собранием древних ювелирных украшений, которые хранятся в специально оборудованном помещении — в зале, представляющем собой огромный сейф. На ночь зал-сейф запирается, а днем за ним постоянно присматривают три дюжих охранника. Сигнализация столь чувствительна, что если посильнее дыхнуть на стекло, под которым лежит сокровище, то по всему музею разнесется отчаянный перезвон. И хотя герр Шмидт — директор музея, ни он, ни кто-либо другой не имеет права извлекать исторические драгоценности, разве что в присутствии еще двух музейных шишек и целого батальона охранников.

Перейти на страницу:
Комментариев (0)