Патрик Квентин - Головоломка для дураков. Алый круг. Семеро с Голгофы (сборник)

Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 146

Мартин был настолько удивлен, что и ответить сразу не смог, но потом сообразил, что полиция, естественно, должна была осмотреть жилище Пола.

– Заходите, – пригласил сержант Каттинг. – У нас есть, о чем поговорить.

Мартин повиновался и неохотно сел на край кровати. В комнате было все перевернуто. Дэвис, тот самый, более говорливый, чем остальные, полицейский, в настоящий момент молча просматривал альбом с пластинками – что он там собирался найти, Мартин представить себе не мог. Впрочем, и сам Дэвис тоже.

– Вам, наверное, будет приятно узнать, мистер Лэм, – начал сержант Каттинг, – что все как будто склонны согласиться с вами. Причин убивать мистера Леннокса не нашлось, во всяком случае, никто их не видит. Не то чтобы он всем нравился, напротив, многим был несимпатичен – кому-то его сарказмы были не по душе, кому-то трубка. Но людей не убивают просто потому, что они кому-то не нравятся. А вот ваша идея насчет виньяров обоснованной не кажется. Не то чтобы я вам не верю, но, думаю, вы невольно впали в преувеличение.

– В аудитории что-нибудь нашлось?

– Увы, – покачал головой Каттинг, – Дэвис, вон этот, пришел туда слишком поздно. Рабочие оказались чрезмерно проворными, все блестело, как начищенный медный таз. Они подмели сцену, опустошили мусорные корзины, даже, чтоб им было неладно, вымыли бокал, в котором можно было найти следы яда. И ушли. На месте оказался только ваш мистер Дрексель, и Дэвис, следуя моим указаниям, продержал его там добрых три часа, пока я оставался в клинике.

Мартин представил себе, как Дрексель, который и минуты не может усидеть на месте, три часа проводит в обществе флегматичного Дэвиса, и невольно улыбнулся.

– Веселого тут мало, мистер Лэм, но я вас понимаю. Хотя, по мне, так Дрексель получил свое за повышенную активность. Он ведь мог заподозрить что-то неладное – но закрыл глаза, и любые надежды заполучить при осмотре аудитории какие-либо факты рассеялись, как дым. Заметьте, мистер Лэм, я говорю: «факты»; вы бы сказали – «улики».

– Однако же, сержант, все это ни в коей мере не опровергает того, что я видел своими глазами – бумага на столе была. – Мартин порывисто поднялся со стула. – Наверное, какой-нибудь болван из обслуги выбросил ее. Она мне не привиделась. Мак тоже ее видел – Дон Маккинли, он тоже рабочий сцены, спросите его. А к тому же, видит бог, я легче, чем кто-либо другой, способен распознать эмблему Семерых с Голгофы…

– Как вас прикажете понимать, мистер Лэм?

Мартин ограничился полуправдой.

– Видите ли, – сказал он, – я был знаком с доктором Шеделем и весьма ему симпатизировал. Естественно, мне захотелось узнать обстоятельства его гибели. И я оказался одним из тех, кому Пол Леннокс поведал историю виньяров еще до того, как она попала в газеты. Надо сказать, меня весьма заинтриговала эта странная символика.

– Боюсь, мистер Лэм, у вас выработалась прискорбная привычка к разоблачениям. – Сержант Каттинг улыбнулся, а Дэвис негромко хмыкнул. Ему никогда не нравилась манера, в какой сержант разговаривает с этими университетскими буквоедами. Каттинг же, не обращая внимания ни на чьи ухмылки, продолжал: – А теперь вопрос, мистер Лэм: что вам сейчас понадобилось в этой комнате?

– Я услышал доносящиеся отсюда звуки и поначалу немного испугался, показалось, будто Пол… впрочем, чушь какая-то. А потом подумал, возможно, это кто-то… кто-то, кому здесь нечего делать…

– Вы хотите сказать?..

– Убийца. Да. А о полиции я как-то и не подумал. Просто решил, что надо пойти посмотреть.

– А до того, пораньше с утра, вы никаких звуков не слышали?

– Нет. Я крепко спал. Как вам известно, сержант, вернулся я вчера поздно.

– Да, мне это известно. На протяжении последнего часа я трижды стучался вам в дверь. Но вот что я хотел бы сказать вам, мистер Лэм, – мы с Дэвисом не первые осматриваем эту комнату.

Мартин удивленно посмотрел на сержанта.

– В девять тридцать пришла уборщица. Простая душа, живет она своей жизнью и даже не слышала, что Пола Леннокса не стало. Она нашла дверь открытой, что ее удивило. В постели минувшей ночью не спали. В комнате царил порядок, за исключением нижней полки книжного шкафа, где лежат бумаги. Они были разбросаны по всему полу, что, по словам уборщицы, совершенно непохоже на мистера Леннокса.

– Чистая правда, – кивнул Мартин. – Пол всегда был аккуратистом. Наши с ним комнаты – образец полной противоположности. Конечно, вчера он был перевозбужден, но даже в таком состоянии… – Мартин круто оборвал себя на полуслове.

– Да, мистер Лэм?

– Я подумал, нельзя ли взглянуть на эти бумаги? Я более или менее знаю, чем он занимался, и, наверное, мог бы…

– Разумеется. Собственно, из-за этого я и пытался целое утро разбудить вас. Как раз подумал, что вы сможете подсказать, зачем кому-то понадобилось рыться в вещах мистера Леннокса.

Дэвис закончил просматривать альбом с пластинками и уступил сцену Мартину, который опустился перед книжным шкафом на корточки и принялся листать бумаги, лежащие на нижней полке, где полицейские успели собрать их.

Это была странная смесь – конспекты семинарских занятий, наброски к семинарским занятиям, тексты выступлений перед различными аудиториями, заметки к будущим работам (среди них столь памятный план рукописи «Возможные прототипы легенды о Дон Жуане»), записные книжки, блокноты, ну и многое другое, то, что академический работник хранит на всякий случай, а вдруг пригодится. Здесь могло оказаться все, то есть все, представляющее профессиональный интерес, но ничего, хоть отдаленно связанного с убийством.

В какой-то момент Мартин заметил среди всего этого нагромождения блокноты с грифом Чикагского университета. В двух из них содержались беглые заметки о книгах, недоступных нигде, кроме местного магазина; в некоторых содержалась кое-какая информация, касающаяся сект мандеев и неминианцев, на чем Мартин с удовольствием задержался бы, если бы пристальные взгляды двух полицейских не взывали к занятию делом, которое привело их сюда.

Третий блокнот с грифом открывался страницей, на которой было написано: «История Лозанны»; запись разговора с Жаном Штауфахером». Мартин непроизвольно издал победный возглас и начал читать. Следующие четыре страницы содержали различные факты и даты, перемежающиеся случайными байками, явно имеющими отношение к истории семьи Штауфахера. Пятая завершалась словами: «Но куда интереснее исторического материала сведения, которые я получил от Жана и которые касаются…» Оставшиеся страницы блокнота были вырваны.

Не без волнения Мартин протянул его сержанту Каттингу.

– Смотрите, сержант, возможно, это именно то, что нам нужно. Штауфахер – это человек, который, по словам Пола, навел его на след виньяров. Надо полагать, в этом блокноте и был весь касающийся их материал. Припоминаю, он говорил, что время от времени освежает память, сверяясь с какими-то записями. В других бумагах ничего про виньяров нет.

– Спасибо, мистер Лэм. – Сержант взял блокнот. – Полагаю, вы правы. Но в таком случае совершенно непонятно, зачем вашему швейцарскому эмиссару понадобилось вырывать эти листки. Почему бы не взять весь блокнот? Ну и, наконец, каким образом он проник сюда?

– Это я могу объяснить. Как вы, наверное, заметили, на этих дверях йельские замки, но закрываются они не автоматически, а ключом. В тот вечер Пол был в таком состоянии, что о подобного рода пустяках не задумывался, так что дверь, скорее всего, осталась не запертой.

В этот момент заговорил Дэвис – в первый раз с тех пор, как Мартин очутился в комнате.

– Я лично думаю, – заявил он, – что все эти швейцарские фокусы – полная чушь.

– А знаете, – подмигнул Мартину сержант Каттинг, – по-моему, хоть раз в жизни, да Дэвис верно говорит. Во всяком случае, я на это надеюсь. Потому что это сильно упрощает мою задачу.

Мартин пожал протянутую сержантом руку, улыбнулся в ответ и вернулся к себе в комнату. Чувствуя, что сильно проголодался, он поспешно переоделся и задал себе вопрос: а сам-то он что думает про этих самых виньяров? В уме замелькали смутные мысли и версии…

– Надо нынче же вечером повидаться с доктором Эшвином, – решил Мартин.

– Добрый вечер, мистер Лэм, – приветствовал его доктор Эшвин. – Ваше нынешнее отсутствие на занятиях меня не удивило, я так и думал, что после вчерашних истязаний души спать вы будете спокойно[59].

– Прошу простить меня, – ответил Мартин, – но вынужден заметить, что подразумеваемая вами цитата сколь неуместна, столь и зловеща. Надеюсь, сном Дункана я засну еще очень нескоро.

– Ладно, – улыбнулся доктор Эшвин, – извините за черный юмор. Присаживайтесь, а я пока бокалы сполосну.

Когда ритуал первого глотка был завершен, Эшвин заговорил:

– Полагаю, сегодня нам нет нужды ходить, как обычно, вокруг да около. Не сомневаюсь, что вы пришли поговорить о событиях вчерашнего вечера; ну а я, со своей стороны, отложил свидание с Элизабет именно потому, что был уверен в вашем появлении. Я прочитал газетный отчет о смерти мистера Леннокса, но понял из него только то, что он бы отравлен стрихнином во время генеральной репетиции. Может быть, поделитесь подробностями?

Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 146