Северная сторона сердца - Долорес Редондо
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 152
о помощи. Джонсон захватил с собой ноутбук с резервным блоком питания. Когда Амайя сдалась, придя к выводу, что никак не сможет в ближайшее время связаться с Американской страховой ассоциацией по обычным каналам, она попросила Джонсона проверить, работает ли электронная почта.— Теоретически должна. Интернет распространяется по спутниковой связи, однако если наземные ретрансляторы выходят из строя, письма накапливаются, не поступая в почтовый ящик адресата. Интернет работает очень медленно, но кое-где он, кажется, есть. Напишите письмо и отправьте, и как только мы окажемся в зоне, где есть рабочие ретрансляторы, сообщение уйдет. К сожалению, я не могу гарантировать, что удача улыбнется вам и вы быстро получите ответ.
Амайя набрала сообщение начальнику штаба ассоциации и перед отправкой дала прочитать его Дюпри. В письме она запрашивала информацию о данных застрахованного лица, к которым инспекторы получали доступ, о работе инспекторов и о возможности их присутствия в районе, где произошла катастрофа. В первую очередь ее интересовали лица от пятидесяти до шестидесяти лет с тремя детьми. Она еще раз проверила наличие связи, в отчаянии оглядевшись по сторонам. В этот момент Дюпри заметил, что с Шарбу явно что-то не так. Он молчал с тех пор, как они высадили его тетю, глядел вдаль и односложно отвечал на замечания коллег. Сейчас они проплыли мимо трупика белой кошки; кто-то повязал ей на шею синий бантик. В тот день они повидали много всего — разрушения, хаос, мертвую семью Сабин в гостиной, обращенную ногами к Миссисипи, — но почему-то именно эта несчастная белая кошка с синим бантом довела Шарбу до отчаяния. Он глухо застонал и обратился к команде, не имея в виду кого-то конкретно:
— Мы его не поймаем, это невозможно. Мы добирались сюда из Джефферсона несколько часов, притом что в обычное время покрыли бы это расстояние за пятнадцать минут. Композитор может сейчас быть в Лейквью или в Кеннере. Сколько времени нам понадобится, чтобы оказаться там? Половина дорог, которые были проходимы еще утром, теперь затоплены, не считая упавших деревьев, проводов, плавающих автомобилей и мусора, невидимого под водой…
Дюпри не повысил голоса и лишь подался вперед, заставляя остальных сделать то же самое, чтобы шум мотора не мешал услышать его.
— Думаю, у Композитора те же проблемы, что и у нас, — весомо сказал он. — Возможно, ему тоже пришлось плыть на чем-то, однако я считаю это маловероятным. Когда он добрался до Джефферсона, по воде все еще можно было пройти пешком, и я почти уверен, что именно так он и сделал. Теперь обстоятельства изменились. Думаю, убийца выберет своих жертв из тех, кто окажется ближе всего к пути отступления. Он не может рисковать, что спасатели обнаружат его в тот момент, когда он будет занят своим делом. А вы что думаете? — спросил Дюпри Джонсона, который разворачивал карту.
— Я согласен. Катастрофа затрагивает всех нас в равной степени. Если у Композитора был план, ему, скорее всего, придется изменить его. В любом районе найдется подходящая для него семья, но даже если, допустим, в Кеннере обнаружится несколько семей, соответствующих его профилю, он не пойдет на окраины — зачем? В городе для него сейчас настоящий шведский стол. Инстинкт заставит его оставаться в наиболее безопасном месте, где в случае необходимости можно получить помощь. Как бы велико ни было его искушение устроить массовую бойню, он тоже своего рода жертва обстоятельств, как и мы. К тому же нельзя забывать, что он ранен. — Джонсон поднял палец над картой и указал на несколько точек. — Думаю, он останется во Французском квартале, где-нибудь здесь — на Френч-стрит, недалеко от Треме и от Канал-стрит, Мэгэзин-стрит или Джексон-сквер. Если он использует эти места в качестве отправной точки, то вернется туда же. У него должно быть место, где перекантоваться, а если его нет, он будет искать его, как и мы.
— Я вас не понимаю, — сказал Шарбу. — Кругом полный хаос, нет ни воды, ни света, скоро будет трудно найти бензин… Когда стемнеет, мы окажемся в каменном веке. Думаю, надо начать спасать людей, а не просто кружить в ожидании новой стрельбы.
Этого Дюпри и боялся; он замечал яростные взгляды полицейского, когда они проплывали мимо домов, где потоки грязной воды уносили прочь чьи-то вещи. Агент видел, как сжимаются челюсти Билла, когда он увидел группу женщин с детьми на руках — они стояли на мосту и умоляли, чтобы их кто-нибудь снял. Дюпри видел, как Шарбу медленно закипает и скрежещет зубами, особенно с тех пор, как Океанетта покинула лодку.
Напарнику ответил Булл:
— Ты же знал, в чем состоит наша миссия; мы делаем важное дело. Пострадавшими займутся другие, помощь скоро придет.
— Серьезно? — вскинулся Шарбу. — И где же она? Я только и слышу, как люди зовут на помощь, а помощь не придет, пока мы здесь. Не для этого я стал копом. — Его последние слова звучали как приговор.
Амайя, сидевшая в «Зодиаке» напротив Шарбу и до этого мгновения молчавшая, наклонилась вперед и коснулась его руки. Его темная кожа, покрытая капельками пота, резко контрастировала с ее бледными пальцами.
Казалось, прикосновение другого человеческого существа мгновенно обезоружило Шарбу. Сжатые в кулаки руки разжались, напряженно стиснутые челюсти расслабились. Дюпри был уверен, что он вот-вот что-то скажет, но его слова унес ветер; он глотал воздух и молчал, глядя на Амайю широко раскрытыми глазами.
Она заговорила, и голос ее был тверд:
— Мы здесь для того, чтобы не позволить убийце лишать людей права на жизнь. Те, кто выжил, — дети урагана. Если «Катрина» не убила их, никто не имеет на это права. Мы не можем позволить Композитору превратить их борьбу за выживание в тематический парк Армагеддона.
Дюпри кивнул, зная, что она победила. И дело не только в словах. Так было всюду, где человеку приходилось выживать, от полей сражений до лагерей беженцев, от госпиталей до инкубаторов для новорожденных в родильных домах. Когда истина подвергается сомнению, когда приказы теряют смысл, когда усталость завладевает душой и телом, когда приходится выбирать: бороться или сдаваться… Нигде не существует более убедительной силы, чем сила простой человеческой близости.
* * *
Официально закат в Новом Орлеане наступал в 19:24. В последние полчаса облака на западной стороне неба окрасились в поразительно яркие розовые и фиолетовые тона. Закат был так неуместно прекрасен, что забыть его было невозможно. Но когда последний свет на горизонте погас, предсказание Шарбу сбылось и Город джаза погрузился в каменный век. Им нужно было немедленно найти укрытие, чтобы заночевать. Большинство вывесок с названиями улиц исчезли, и хотя первоначальная цель состояла в том, чтобы добраться до Флорида-авеню, они выбрали улицу, которая могла
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 152
