Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов

Сегодня воскресенье, и я доделывала домашние дела, которые накапливались так же, как и рабочие. Через несколько дней мы с мужем и сыном улетали в Калининград, отмечать Новый год. Таганцев с Наткой и их дети летели с нами. Новый год обещал быть семейным.

А вот Сашка оставалась в Москве, точнее, в Подмосковье. На правах официальной невесты она встречала Новый год на даче Барышевых, вместе с его семьей. Я немного грустила оттого, что мой птенец окончательно оперился, встал на крыло и вылетел из гнезда. Сашка, моя маленькая Санька выходит замуж. С ума сойти.

Я вспоминала все свои бессонные ночи, когда Сашка была маленькой, свои тревоги, когда у нее поднималась температура, ее первые зубы и разбитые коленки. Сейчас я это проходила по второму разу, с Мишкой, но все было совсем-совсем по-другому. После сорока жизнь воспринимается совсем иначе, чем в двадцать. И состоявшаяся в жизни, счастливая замужняя женщина иначе относится к материнству, чем юная мать-одиночка без денег и понимания, как ей жить дальше.

Оба моих ребенка были желанными. Обоих я любила, за обоих по-матерински тревожилась. Но Сашка далась мне гораздо труднее, чем Мишка. И вот теперь я отпускала ее во взрослую жизнь. Любопытно, что, когда Сашка начала жить с Фомой Гороховым, и они даже сняли квартиру и съехали от меня, подобных мыслей у меня не возникало. Получалось, я подсознательно знала, что с Фомой у них все несерьезно, не навсегда? А теперь, с Тимофеем, получается, серьезно? В общем, эмоциональное состояние у меня было такое, что я то улыбалась, то смахивала слезы.

Как всегда по выходным, Виталий с Мишкой уехали в детский центр. Дома я осталась одна, и чтобы прогнать из головы непрошеные мысли, чреватые эмоциональной нестабильностью, включила телевизор, хотя обычно его не люблю. Это Натка у нас всеядно смотрит все подряд, от мыльных опер до аналитических программ.

Итак, я включила телевизор, и он послушно забубнил, создавая фон для нелюбимого мной процесса глажки белья. Я слушала вполуха, будучи не в силах окончательно вырваться из своих приятных, но волнительных мыслей.

«Решением Верховного суда по иску Минюста России телеграм-ресурс „НКВД-КГБ“ признается экстремистским и подлежит блокировке на территории РФ, – услышала я и вынырнула из своих дум. Подскочила к телевизору, сделала погромче. – Все материалы оттуда также носят характер экстремистских и не могут цитироваться в России».

Я выключила утюг и дрожащими руками набрала номер Таганцева.

– Костя, ты уже знаешь?

– Ты про шкуратовский канал? – деловито откликнулся тот. – Да, Натка увидела по телевизору и так заорала, что я аж испугался. Решил, что она кипятком обварилась.

– Костя, ты понимаешь, что сделал Председатель Верховного суда? – воскликнула я, будучи не в силах сдерживать обуревающую меня радость. – Он использовал единственный способ остановить Шкуратова и Говорова – обратился в Минюст, те подали иск, и канал признали экстремистским, что позволит его заблокировать. Навсегда. И не надо доставать Шкуратова из-за границы, и не надо доказывать причастность Никиты к деятельности канала. Они больше не смогут публиковать свои грязные материалы. А значит, лишатся источников своего дохода.

– Но они могут создать другой канал, – вздохнул Костя.

– Могут, но для того, чтобы его раскрутить, понадобится время и деньги. Нарастить миллионную аудиторию подписчиков непросто. Да и нет никаких гарантий, что новый канал не постигнет участь старого. Нет, у змеи вырвали ядовитые зубы. Она теперь не сможет кусаться и пускать яд.

Я положила трубку, выключила телевизор и полезла в интернет. Там тоже ширились и расходились новости. «Верховный суд РФ обязал социальную сеть Telegram удалить канал „НКВД-КГБ“ за публикации, которые, по утверждению суда, „дестабилизируют ситуацию в стране“. В минувшую ночь канал был удален, – прочитала я. – На момент исчезновения у канала было больше миллиона подписчиков. Руководство „НКВД-КГБ“, которое предпочитает оставаться анонимным, в своем резервном канале сообщило, что сотрудники мессенджера Telegram без каких-либо предупреждений удалили канал и заблокировали администрирующий его аккаунт по требованию российских властей. Пресс-служба мессенджера сообщила СМИ, что канал „НКВД-КГБ“ мог удалить его владелец в результате якобы неавторизованного доступа. Администрация канала отвергла заявления о несанкционированном доступе, отметив, что послала десятки писем и сообщений в мессенджер, в том числе в пресс-службу, но ответа не получила. Роскомнадзор заявил, что неоднократно направлял в адрес администрации Telegram требования удалить конкретные материалы и сам канал. Журналисты обратили внимание на соответствующий код ошибки в API мессенджера, в котором при попытке удалить каналы с более чем 1000 участников возникает ошибка, что может говорить о том, что владельцы не могли самостоятельно удалить канал».

Все это выглядело китайской грамотой и полной абракадаброй, но факт оставался фактом – канала, попортившего мне столько крови, больше не существовало.

К тому моменту, как Виталий с Мишкой вернулись домой, появились еще новости. Выяснилось, что после блокировки основного канала администраторы перенесли часть материалов и того, что они называли расследованиями, в резервный, созданный полгода назад. Число подписчиков там было гораздо скромнее – всего-то четыреста тысяч, однако оказалось, что решение Верховного суда распространялось и на него, так что через два часа после основного удалили и резервный канал. За нарушение правил, по причине «Доксинг и вымогательство». Мы с Виталием не только удовлетворенно улыбнулись, но и подняли по бокалу за это счастливое событие.

Каждый день, приближающий нас к Новому году и каникулам, оказывался богат на события. В понедельник в СМИ прошла неожиданная новость о том, что заместитель начальника управления по работе с обращениями граждан Генеральной прокуратуры Никита Георгиевич Говоров уволен по собственному желанию в связи с выходом в отставку.

Взять комментарии у Говорова журналисты не смогли, потому что он… исчез. Его не могли поймать ни дома, ни на работе, с которой он ушел, даже не забрав личные вещи из своего кабинета. Того самого, куда Костя поставил камеру. Кстати, выяснилось, что после разговора со мной Никита поехал на работу, чтобы найти ее и поднять шумиху, которая неминуемо привела бы Таганцева к серьезным неприятностям, но Костины друзья подсуетились и успели демонтировать ее раньше, так что ничего у Говорова не вышло. И тут, как говорится, облом. Уж если начало не везти, так не повезет во всем.

– И куда он делся, как ты думаешь? – спросила я у Таганцева, которому снова позвонила, прочитав про исчезновение Никиты.

– Я тут со смежниками поговорил, – усмехнулся в трубку Костя. – Теми самыми, что помогли камеру изъять. В общем, вся информация закрыта. Известно только, что с Никитосом провели беседу, после которой он предпочел покинуть Москву. Залечь