Кэш - Артур Батразович Таболов

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63

до отказа. Интересы истца представлял член московской Гильдии адвокатов Рубинштейн, однокурсник Горелова по Московской юридической академии, часто выступавший на стороне мэра Лужкова в его многочисленных тяжбах со СМИ и ни одного дела не проигравший. Он сразу сказал:

– Не о чем беспокоиться. У них нет ни одного шанса. Я вообще удивляюсь, как они тиснули эту заметку. Не иначе, как проплатили. У кого-то на тебя большой зуб.

От газеты был сам главный редактор, довольно молодой человек какой-то скользкой наружности с бегающими глазами. Уже по одному его виду можно было понять, что за хорошие бабки он напечатает что угодно, только давай. Интересы ответчика представляла юрист редакции, симпатичная молодая женщина, похоже – недавняя выпускница юрфака. Горелову даже стало жалко её: вот уж повезло этой пигалице ввязаться в безнадежное дело.

– Рассматривается иск о защите чести и достоинства, – объявила судья, сухопарая дама лет сорока, немного смущенная обилием телекамер и направленных на неё фотообъективов и потому державшая себя строго официально. – Истец – гражданин Горелов Василий Афанасьевич. Ответчики – редакция газеты «Мой день» и гражданин Прокопенко Иннокентий Иванович. Истец утверждает, что заметка «Нам пишут из Дегунина» содержит злостную бездоказательную клевету, порочащую его честь, доброе имя и деловую репутацию. Ответчик, почему вы опубликовали эту заметку?

– Ваша честь, редакция считает своим журналистским долгом поддерживать постоянную связь с читателями, – ответила пигалица. – Мы часто публикуем читательские письма. Это письмо показалось нам важным, поднимающими острые проблемы общества.

– Вы проверяли факты перед публикацией?

– Мы запросили в Мурманском управлении ФСИН характеристику на подполковника Прокопенко. Она была в высшей степени положительной. Он человек прямолинейный, честный.

– Это всё?

– Нет. Редакция командировала в Дегунино своего корреспондента. Он встретился с автором письма и записал разговор с ним на диктофон. Гражданин Прокопенко повторил всё, о чем написал в письме. Аудиозапись и расшифровка могут быть предоставлены суду и приобщены к делу.

Вмешался Рубинштейн:

– Если Прокопенко рассказал только то, что написал в письме, зачем нам тратить время? Имеются ли у ответчика доказательства того, что в заметке есть хотя бы доля правды? Мой клиент – человек публичный, авторитетный в профессиональном сообществе, член Общественной палаты. Мы создаем опасный прецедент. Так можно оболгать и опорочить любого общественного деятеля, который кому-то не понравился. Этот суд должен стать предупреждением безответственным клеветникам.

– Ваша честь, прошу пригласить свидетеля, который поможет суду разобраться в существе дела, – заявила пигалица.

– Кто этот свидетель?

– Подполковник Прокопенко Иннокентий Иванович. Он специально приехал на суд и ждет в коридоре.

– Ваша честь, протестую! – возразил адвокат.

– Почему?

– Бесполезная трата времени.

– Протест отклонен. Пригласите свидетеля.

Подполковник Прокопенко невозмутимо прошествовал по узкому проходу между телекамерами и водрузился на трибуну, которая сразу показалась хлипкой под его грубой фигурой. Он был в парадном мундире, в тугом галстуке, как бы немного мешающим ему дышать, отчего он время от времени вертел тяжелой бритой головой. На Горелова, сидевшего рядом с адвокатом, он взглянул равнодушно, мельком, и было непонятно, узнал он его или не узнал.

– Свидетель, назовите себя, – обратилась к нему судья.

– Прокопенко Иннокентий Иванович, 1964 года рождения, проживаю в деревне Дегунино Мурманской области. Женат, трое детей, жена домохозяйка. Что еще?

– Достаточно. Кем вы работаете?

– Начальник исправительной колонии номер шесть.

– Знакомы ли вы с истцом Гореловым?

– Да, однажды встречались.

– Вы можете его узнать?

– Конечно, вон он сидит.

– Расскажите, при каких обстоятельствах вы встречались с гражданином Гореловым.

– Я об этом всё написал. И уже рассказывал корреспонденту.

– А теперь расскажите суду.

– Приехал он в лагерь четырнадцатого января. Числа я, конечно, не запомнил, потом уточнил по журналу посещений. Я был уверен, что он хочет попросить за осужденного Гольцова. Чтобы я дал ему хорошую характеристику для УДО. Он же на суде защищал Гольцова. Я сказал, что уже заготовил бумагу и дал ему прочитать. Но тут он повел себя как-то странно.

– В чем была странность?

– Сказал, что Гольцов уже не его клиент, и так складываются обстоятельства, что эта характеристика не совсем уместна. Я прямо спросил: почему? Он еще повилял, а потом дал понять, что есть серьезные люди, которые не хотят, чтобы осужденный Гольцов вышел по УДО.

– Он сказал, кто эти люди?

– Нет.

– Что было дальше?

– Я сказал: это не мне и не ему решать, решит суд. Он сказал: вот именно, что мне. Если я напишу, что Гольцов имел нарушения режима, УДО не будет.

– Вы могли это сделать? – вмешалась пигалица.

– Легко. Не так поздоровался, не так заправил койку, не там закурил, да мало ли.

– Продолжайте, свидетель, – предложила судья. – Как отреагировал на это Горелов?

– Он сказал: я вижу, что вы человек прямой и с вами нужно говорить прямо. Вот это, сказал, вам за то, что характеристика будет какая надо. И подсунул мне по столу пакет в желтоватой бумаге. В нём было десять тысяч американских долларов.

– Ваша честь, разрешите задать вопрос свидетелю? – вмешался Рубинштейн.

– Задавайте.

– Скажите, свидетель, как вы узнали, что в пакете было десять тысяч долларов?

– Очень просто, я развернул пакет.

– И пересчитали деньги?

– Зачем? Пачка была в банковской упаковке, а на ней написано: десять тысяч. Со значком доллар. Зачем мне пересчитывать?

– Что вы сделали с долларами?

– Завернул и пересунул по столу Горелову.

– В своем письме в редакцию вы написали: «Я швырнул эти доллары ему в лицо и приказал удалиться из моего кабинета во избежании того, что я посажу его за взятку должностному лицу при исполнении обязанностей. Что он и сделал». А вы рассказываете, что это было не так.

– Я выразился фигурально. Меня поманивало швырнуть эти бабки в его сытую… в его лицо, но я сдержался. Потому что находился при исполнении. Я сказал: заберите свои деньги и срочно покиньте мой кабинет. Иначе я привлеку вас за попытку дать взятку. Он умылся и пошел.

– Он взял пакет с деньгами?

– Ну да, сунул в портфель.

– Наглая ложь! – не выдержал Горелов. – Ложь от первого до последнего слова!

– Ну какая же ложь? – простодушно удивился подполковник. – Заключенный Гольцов вышел по УДО? Вышел.

– Ложь – про доллары! Ложь, что я для этого приезжал в колонию!

– А для чего? Проведать своего бывшего подзащитного? Так с Гольцовым вы даже не встретились. Разве не так?

Стук судейского молотка прекратил перепалку.

– У представителя ответчика есть вопросы к свидетелю?

– Нет, ваша честь.

– У представителя истца?

– Я не вижу необходимости опровергать эти голословные, ни чем не доказанные обвинения.

– Свидетель, вы свободны.

– Мне подождать в коридоре? – спросил подполковник.

– Можете остаться в зале. Суд удаляется на совещание.

Через

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63