Гипноз - Макс Ганин
– В каком лесу ты проснулся-то, помнишь?
– Помню, – спокойно и отрешенно ответил посетитель.
– Показать сможешь… на карте? Хотя на карте вряд ли… Может, на машине если поехать… Тогда сможешь?
– Смогу, – и через мгновение добавил: – Наверное.
– А ты вообще ничего не помнишь? Ну, как тебя зовут-то, знаешь?
– Зовут? – с удивлением спросил он.
– Ну, имя у тебя какое? Вот меня Маша зовут, а это – Оксана и Наташа. А тебя как?
– Имя! – встрепенулся он. – Ну конечно же, имя! – в этот момент загоревшиеся глаза его моментально потухли, взволнованное выражение лица сменилось на озабоченное, появился страх и легкая паника. – Нет! Не помню, вообще ничего не помню.
– Ну а лет-то тебе сколько? – с надеждой спросила Маша.
– Да откуда он знает! – нервно вспылила Оксана. – Он какое число сегодня, не помнит, а ты от него высшей математики добиваешься.
– Ну хоть что-нибудь ты помнишь? – продолжала настаивать Маша.
– Я все помню с момента, как проснулся сегодня утром в лесу, – спокойно ответил безымянный гражданин.
Эта рассудительность передалась молодым сотрудницам, и они, посовещавшись, решили звонить своему начальнику.
– Михаил Степанович, человек взрослый, опытный и рассудительный. Тебе надо с ним поговорить, – подвела черту под неудачным опросом Маша и начала набирать номер руководства.
Оксана и Наташа приступили к подробному изучению одежды безымянного, записывая в протокол опознания детали его туалета. Поскольку черная дорогая футболка на спине была слегка порвана, то сотрудницы полиции попытались обнаружить особые приметы на теле и попросили его раздеться до трусов. Затем, обнаружив пару шрамов, помогли одеться и, захватив протокол, всем скопом отправились в другой корпус, к старшему по званию.
Покинув главное здание отдела внутренних дел, группа из четырех человек пересекла улочку и вошла в четырехэтажный дом, где на первом этаже располагалось несколько кабинетов оперативной службы розыска. В самом дальнем закутке находился кабинет начальника отдела розыска майора милиции Прохорова.
– Михаил Степанович, разрешите войти? – спросила Маша.
Майор их ждал. За это время у него возникло несколько версий произошедшего и, соответственно, несколько возможных вариантов их решения. Прохоров был человеком взрослым и практичным, поэтому эмоциональный рассказ подчиненных воспринимал по-мужски, с явным подозрением. Таких историй в его практике было немало. В памяти сразу всплывали алкаши, которые ничего не помнили после недельных запоев, которые, зарезав своего собутыльника или удушив недовольную жену, ссылались на беспамятство. Или выброшенные из автомобилей водители, которых находили частенько в местных лесах. Ради кражи транспортных средств их оглушали или отравляли. Это мог быть и сумасшедший, сбежавший из дурдома или уголовник, которому нужны новые документы, а рассказанная сказочка должна была послужить прикрытием его преступной деятельности. Опыт подсказывал ему, что разговор будет недолгим. Считая себя хорошим физиономистом и неплохим оперативником, он рассчитывал на два исхода данного дела. Либо в камеру и колоть до полного признания, либо в сумасшедший дом на освидетельствование. А потом – или снова в камеру, или оставлять тамошним коновалам.
– Присаживайтесь, – громко и властно произнес майор и жестом указал место подозреваемому. Младший офицерский состав остался стоять, подпирая спинами стену кабинета.
– Ну! Рассказывай… – сказал Прохоров с улыбкой человека, которому давно уже все известно и который просто хочет услышать очередную небылицу «для посмеяться».
Слушая немногословное повествование, майор изучал сидящего пред ним человека и ловил себя на мысли, что в этой жизни есть вещи, которых он еще не видел и не знает. От предыдущих версий пришлось отказаться. Все нужно будет строить заново. Привыкший анализировать вслух, особенно в присутствие подчиненных, он первым нарушил молчание.
– Где майку-то успел порвать? – спросил он.
– Не знаю… Может быть, когда по лесу ходил? – безразлично ответил молодой парень.
– А очки у тебя откуда? – указывая пальцем на солнечные окуляры на носу у мужчины. – Дай-ка посмотреть!
– Рядом лежали, в лесу. Меня на них чуть не вырвало. Вовремя рукой их нащупал. А как надел, мир сразу четче показался. Без них я совсем ничего не вижу!
Изучив их досконально, Прохоров понял, что они с диоптриями. «Да, это не одна моя месячная зарплата», – подумал он и вернул окуляры владельцу.
– Меня зовут Михаил Степанович, я постараюсь вам помочь.
Девчонки переглянулись и тихо заулыбались. Обращение «вы» они слышали от своего шефа очень редко, даже с руководством ОВД майор был на «ты».
– Вот я гляжу на вас и не могу понять, – продолжал Прохоров. – Дорогая и модная одежда, новые ботинки, на руках подобие маникюра. Выглядите хоть и молодо, но очень солидно. Вы сами-то как себя ощущаете? Кто вы?
– Я не знаю, я не очень понимаю ваш вопрос, Михаил Степанович.
– Ну хорошо. Вот в машине вы где себя видите? На водительском месте или на пассажирском? Что такое машина, вам объяснять не надо?
– Нет, не надо. Я думаю, мне было бы удобно на заднем сидении.
– Хорошо. Ну а скажем, где вы живете? В городе или деревне? В квартире или доме? Как по ощущениям?
– Мне кажется, что у меня дом есть. Но не в деревне… Я не могу это объяснить, но точно не в деревне.
– А чем вы занимаетесь? Какая у вас могла бы быть работа?
– Я не знаю какая, но, по-моему, я работаю в городе.
– В каком городе? Большом, маленьком? Какие там дома, высокие или низкие? Может, название улицы? – вцепился рабочей хваткой майор.
– Не помню. Ничего не помню! – ответил собеседник после продолжительной паузы. – А это важно?
– Конечно важно! Очень важно! Нам хоть какая-нибудь зацепка нужна, чтобы вас идентифицировать. Ладно, я вижу, вы сильно подустали сегодня. Не буду вас далее тревожить. Вот что мне только делать с вами, ума не приложу…
Глаза-буравчики продолжали сверлить проблемного посетителя. Необходимо было принять быстрое, а самое главное, правильное решение. В камеру отправлять его было опасно. Он мог оказаться каким-нибудь «сынком» или известным бизнесменом, а еще хуже – журналистом, получившим по башке за громкие статейки. В «дурку» его везти тоже нельзя – по тем же причинам. Но тогда где же его размещать? Это было основным вопросом на сегодняшний день. Гостиницу ему никто из начальства не санкционирует, а жить и кормить его где-то надо.
– Селиванов! – крикнул майор дежурного по отделу. – Необходимо гражданина доставить на медицинское освидетельствование в больницу! Бери газик и выполняй! Потом доложишь.
– Это в дурку, что ли? Так туда же тридцать километров, а в газике бензина кот наплакал. Новые талоны только завтра дадут! – проинформировал начальство Селиванов.
– А может, его в нашу городскую, шатурскую больницу определить, пока суд да дело? А, товарищ майор? – подхватили хором девицы. – Тут и ехать три минуты, и будет у нас под боком. Иначе то как нам его таскать на опросы? А так мы бы по дороге в морг к нему бы заскакивали. Ведь через день туда мотаемся.
Внутренний голос майора подсказывал ему, что, хоть охраны в городской больнице никакой нет, сбегать чудной клиент никуда не станет. Для постоя лучшего места и придумать было нельзя.
– Ладно, Селиванов, вези его в центральную! Если вдруг принимать откажутся, звони мне, докладывай. Так, теперь с вами… – подняв глаза на девушек, произнес майор. – Ориентировка на него готова? В область и в Москву направили? Базы данных по схожим лицам проверили? А чего стоим, кого ждем? Марш работать! Чтобы к вечеру отчет был у меня на столе!
Последнюю фразу Маша, Оксана и Наташа дослушивали уже в коридоре, торопясь на свои рабочие места. На их лицах играла улыбка. Маленькая победа была одержана – хороший человек, как подсказывало им их женское сердце, был определен в достойное его место.
