Андрей Кокотюха - Двойная западня

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68

— Привет, — после затянувшейся паузы нарушил молчание Хижняк. — Я так понимаю, вам должны были объяснить, чем мы с вами займемся в ближайшее время.

— Не, начальник — отозвался уголовник с крысиным лицом. — Ты нам втолкуй. А заняться в ближайшее время я хочу с бабой, а не с тобой!

Бакланит, тут же отметил Виктор. С самого начала хочет себя показать крепким орешком и потребовать особого отношения. Значит, он не ошибся: человек-крыса, в самом деле, единственный профессиональный бандит из всех. Иначе зачем ему так сразу обозначаться и заводить бузу… Вопреки такому настрою с этим типом как раз не должно возникнуть много проблем. Достаточно показать, кто сильнее, и человек-крыса подчинится. Похоже, с остальными будет сложнее.

— Значит, так… — проговорил Хижняк. Развить мысль не успел: его перебил Волох, выдвинувшись на первый план.

— Я повторю для всех то, что вам уже говорили по отдельности каждому. — Он прокашлялся. — С этой минуты мы все, и я в том числе, поступаем в полное его распоряжение. — Альбинос кивнул на Виктора. — Не знаю, захочет ли старший что-то рассказать про себя. Как к нему надо обращаться, думаю, скажет сам. Вопросов типа «Что мы делаем?» и «Кому это надо?» лучше не задавать. Вам всем будет поставлена задача, которую вы просто должны выполнить. Как только этот человек, — он снова кивнул на Хижняка, — решит, что свою работу мы с вами закончили, вы получаете документы на обещанное каждому условно-досрочное освобождение. И деньги, которых должно хватить, чтобы год не показываться ни здесь, ни в Крыму, ни на Донбассе. Если кто-то захочет вести себя по-другому, его пребывание на свободе будет автоматически приравнено к побегу из мест лишения свободы. Вас с вашими статьями вытащили из зоны без проблем. Это значит, что точно так же, без проблем, вас объявят беглецами. Плохое поведение и невыполнение приказов, полученных, пока мы с вами в одной команде, будет расценено как попытка к бегству. Все знают, мужики, что такое попытка к бегству и что за нее бывает?

Ответом стало красноречивое молчание, которое Хижняк воспринял с бо́льшим пониманием, чем любые слова и выражения.

— Вот так. — Альбинос повернулся к нему. — Я должен был сказать — ты должен был услышать. И все, дальше давай сам рули.

— Отойдем, — коротко произнес Виктор, бросив взгляд на молчаливую четверку. — Пока отдыхайте, мужики, располагайтесь. Мы тут поживем дня три-четыре. Палатки, думаю, у вас, — и сразу же исправился, — у нас есть.

Высокий, стряхнув свой рюкзак с плеча на землю, сунулся в «газель» и выволок оттуда упакованную в зеленый чехол палатку. Молодой парень, последовав его примеру, вытащил еще одну. Пока Хижняк и Волох отходили к небольшой пещере, не сразу заметной за ветвистыми буками, новоприбывшие, тихо переговариваясь, начали разбивать палатки на поляне под сенью дубов.

— Я уже и забыл, что у вас на Донбассе стиль такой фирменный — на арапа брать, — Виктор говорил сдержанно.

— В смысле?

— Волох, тебе не идет включать дурака, — теперь Хижняк повысил голос. — На хрен ты сразу запугиваешь команду? Чтобы в спину стрельнули тебе или мне? Или нам обоим, залпом? К каждому из них, браток, ты и я должны уверенно поворачиваться спиной.

— Легко, — усмехнулся альбинос. — Таких как раз напугаешь. Сейчас, кстати, познакомлю тебя. Справочки подготовлены. Первых попавшихся, конечно, не отбирали, но и особо широкого выбора за такое короткое время Неверову предложить не могли.

Скинув свой рюкзак, Волох вытащил оттуда картонную папку с логотипом какой-то незнакомой Хижняку фирмы, присел на рюкзак, раскрыл папку на коленях, протянув Виктору несколько листов бумаги с подколотыми канцелярскими скрепками фотографиями. Хижняк не спешил брать листы.

— Как насчет того, что твой начальник меня самого за яйца держит? Примерно вот как этих ребят. Кто им это объяснит?

— Им это надо?

— Надо, Андрюха Волох. Очень даже надо. И им, и особенно мне.

— Тебе-то зачем?

— Не врубаешься? Смотри, все как дважды два. Команда понимает, что я такой же, как они, и меня тоже могут хлопнуть при попытке к бегству, потому что очень просто доказать при желании, что я — опасный преступник в бегах. Все сразу же меняют свое отношение ко мне, и выстрела в спину, Андрюха, я уже не боюсь. Тогда как ты очень сильно рискуешь. Потому что не они четверо против нас двоих, а мы впятером против тебя одного. Сечешь?

— Ты серьезно? — Тон Волоха изменился, в глазах появилось новое выражение — альбинос насторожился и напрягся, уверенность постепенно пропала.

— С самого начала, Волох, ты повел себя с нами неправильно, — поучительно продолжил Хижняк и, решив, что с альбиноса достаточно уроков, протянул руку, взял листы бумаги из его руки. — Ладно. Подумай на досуге. Кто тут у нас?

С первой фотографии, сделанной, очевидно, совсем недавно, специально для такого случая, смотрел великан.

— Крамаренко Виталий, город Харьков, — прокомментировал альбинос. — Кличку на зоне присвоили с немецким акцентом — Крамер. Служил в ВДВ, потом в ментовке поработал. Патруль не впечатлил, уволился, захотел открыть свою охранную структуру. Даже народ подобрал. Только конкуренция большая, у нас тоже так. Короче, предложили Крамеру влиться в более сильную структуру. Только там беспределили…

— Как у вас, — вставил Хижняк.

— …и Крамер не захотел вписываться. — Альбинос демонстративно не отреагировал на замечание. — Тогда его решили нагнуть. Не нагнулся, вместо этого сдуру начал стрелять. На суде самооборону не засчитали, впаяли умышленное убийство, незаконное хранение оружия…

— Значит, все-таки убил кого-то?

— Одного. Второго ранил, в колено. Огнестрельное ранение с утратой трудоспособности. Короче, мужик сидит седьмой год и рвется в бой. Ему все равно, за кого. Между прочим, в армии ему давали снайперскую винтовку.

— Ладно. — Виктор отложил справку о Крамаренко в сторону. — Потом почитаю. Пока вкратце. Этот? — Он ткнул пальцем в крысиное лицо, смотревшее со следующей фотографии.

— Лещинский Анатолий, кличка — Лещ. Ограбление с убийством. Сначала охранника в донецком мини-маркете положил, потом своего подельника подстрелил.

— Чего не поделили? Следы заметал, подельник хотел его сдать?

— Из-за бабы, — коротко ответил альбинос. — Подробностей я не знаю. Между прочим, попытка побега из зала суда у Леща уже была. Нападение на конвой, может, слышал? Пять лет назад, громкая история, по телевизору показывали…

— Не смотрю телевизор. Дальше.

— Этот интересный. — Альбинос кивнул на фото парня без особых примет. — Гражданин Российской Федерации, Воронов Владимир, кличка по уму должна быть Ворон или даже, — Волох ухмыльнулся, — Ворона, в общем, что-то птичье. Только не тот случай. У него, похоже, вообще клички нет.

— Чего делал в украинской зоне?

— Осужден украинским судом. — Волох картинно развел руками. — За преступление, совершенное на территории Украины. Служил в Чечне, контрактник, дослужился до старшего прапорщика. Дальше не захотел, вернулся в свой родной город Ростов, устроился там в милицию. Что-то не поделил с тамошним бизнесменом Гасановым.

— Чечен?

— А то! Причина конфликта, думаю, налицо. Конфликт вылился в то, что по приказу Гасанова была похищена и изнасилована сестра Воронова. В этом признался на допросе сам насильник, когда его повязали. Гасанов свои дела в Ростове быстро свернул и потерялся. Воронов уволился из милиции, и я не знаю, как, но нашел Гасанова в Луганской области, тот занимался там бензином.

— Уже не занимается?

— Догадливый. А Воронов, между прочим, не особо и прятался. Российская сторона экстрадиции не требовала. Так что принимай. Ну и последний… — Теперь с фотографии на Виктора смотрел самый молодой из команды. — Тут особый случай. Этот — уроженец Новошахтерска. Я города практически не знаю, ты тем более, остальные тоже никогда там не бывали. Нужен местный, согласен?

— Вполне. Кто такой, за что осужден?

— Пастух. Фамилия такая — Пастух, зовут Олегом. Убил работника милиции. Получил, как сам понимаешь, по максимуму. Больше ничего не знаю.

— Давно приземлился?

— Года полтора. Хижняк присвистнул. На немой вопрос Волоха не ответил, еще раз пробежал глазами текст справки по Олегу Пастуху, составленной явно наспех.

Как говорили в каком-то фильме, теперь есть все основания впадать в отчаяние. Эти четверо имели серьезные статьи, и для того, чтобы вот так выдернуть их из колонии, да еще пообещать по окончании условно-досрочное освобождение, надо было заручиться серьезными связями не только в Донецке, но и в Киеве. А случай Пастуха требовал особого внимания: парня, осужденного на десять лет «строгача» за умышленное убийство сотрудника милиции, находящегося при исполнении, вытащить из зоны всего через восемнадцать месяцев после осуждения способен далеко не каждый.

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68