Берег суровых штормов - Сергей Иванович Зверев

виде было непривычно. Когда все расселись и стали наперебой рассказывать о новостях, у Давыдова закружилась голова, потому что ему приходилось беспрестанно крутить ею из стороны в сторону от одного говорящего к другому. «Сенявину» разрешили военный визит в столицу Филиппин, и он стоял на якоре в бухте, Плахов рассказал, что получил радиограмму от Платонова. Оказалось, что Главное разведуправление связалось с генералом Ливси по своим каналам и попросило о помощи. Все это произошло после тревожной радиограммы, которую Плахов отправил в Москву.

– Вот видишь, – торжественно заявил Максимов, – настоящее боевое братство. А Ливси в зеленых беретах не последний человек. Так что не байки это все и фантазии.

– Да, Андрей, – кивнул Ньюман. – Когда-нибудь я тебе расскажу много чего интересного, а сейчас просто хочу сказать, что, когда ты с человеком в бою, под пулями шел рядом, это крепче любого кровного родства.

– А я тебе не успела в свое время рассказать, – заговорила Сильвия, – что мои предки – потомки русского морского офицера Белова, который покинул Россию во время вашей революции.

– Ну, а Пол, наверное, – Листовой неопределенно покрутил пальцами в воздухе, – потомок каких-нибудь переселенцев в Америку в восемнадцатом веке. И зваться должен Павел Новиков. А, Пол?

– Бросьте, ребята, – остановил поток шуток Давыдов. – Знаете, у меня с моим отцом, старым военным моряком, шел извечный спор о боевом братстве по всему миру. Независимо от национальности и государственной принадлежности. Он верил в него, а я нет. А сейчас… Давайте поклянемся друг другу, что сохраним это представление о чести, долге и братстве людей с погонами навсегда.

– Давайте, – поддержали все, и четыре ладони легли в ладонь Андрея. Включая маленькую, но сильную ладонь Сильвии. Пятым свою ладонь молча положил Пол Ньюман. Капитан еще не догадывался, что русский майор уже знал обо всем, включая и негласный приказ или совет адмирала Хендриксона.

…Андрей Давыдов лежал на госпитальной койке, на чистых белых простынях, и тишина после ухода гостей показалась ему внезапной и гулкой. Еще минуту назад здесь стоял смех, слышался разноголосый гомон – русская речь его ребят, чуть растянутая английская капитана Ньюмана, мелодичный акцент Сильвии. А теперь только мерцающий вечерний свет из окна да далекий гул Манилы за стенами.

Он попытался повернуться на бок, и острая боль в перебинтованной руке напомнила о себе с новой силой. Не столько жгучая, сколько глубокая, ноющая, как отзвук недавнего ада. Он вспомнил ослепительную вспышку, грохот, осколки камней, свистящие в воздухе. Запах гари, пороха и крови. И лица – искаженные яростью террористов и сосредоточенное, твердое лицо Максимова рядом.

Его взгляд упал на окно. За ним в сумеречной синеве августовского неба уже зажигались первые огни города. А дальше, на темной глади залива, стоял силуэт, от которого веяло необъяснимым спокойствием и тоской. Легкий крейсер «Адмирал Сенявин». Родина. Всего несколько тысяч тонн стали, но за ними – вся его жизнь, его вера, его СССР. Корабль был похож на затаившегося стального зверя, чьи огни подмигивали ему, майору Давыдову, словно говоря: «Мы здесь. Мы рядом».

Он закрыл глаза, и перед ним поплыли образы. Капитан Ньюман – высокий, улыбчивый американец с умными, проницательными глазами. Как они стояли спина к спине, вместе отстреливались от террористов, как спасли Сильвию, когда она сбежала от бандитов с корабля. И в тот момент не было никакой холодной войны, никаких идеологических барьеров. Было просто братство людей, которые делают одно дело. Было взаимное уважение, выкованное в горниле боя.

А Сильвия… Ее тонкие, сильные руки там, на корабле, когда он шел спасать ее солдат в заминированный трюм. Как она положила пальцы на его рукав. Британская женщина, потомок русского морского офицера, оказавшаяся в этой мясорубке по воле судьбы. И между ними троими – русским, американцем и англичанкой – возникла та самая хрупкая, но прочная связь, которую не объяснить директивами и доктринами.

Операция завершена. Террористы, планировавшие ввергнуть регион в хаос и спровоцировать крупный международный конфликт, уничтожены. Миссия выполнена. Но ощущения победы не было. Была тяжелая, давящая усталость и тревога, что сидела глубоко в костях.

«Сможет ли это братство по оружию предотвратить войну?» – этот вопрос, заданный вслух Ньюманом на прощание, теперь жег его изнутри. Андрей снова посмотрел на крейсер. Этот корабль был символом мощи его страны, ее интересов, ее амбиций. И где-то там, в Вашингтоне и Лондоне и в Москве, сидят другие люди. Они смотрят на карты, двигают флажки, принимают решения. Для них он, Ньюман, Сильвия всего лишь пешки в большой игре. Винтики в гигантской машине, которая может в любой момент пойти вразнос.

Он ощущал это всей своей сутью солдата, прошедшего прошлые войны, Африку, Сирию, Египет. А теперь вот заговорили в штабе об Афганистане. Сколько горячих точек на земле! Мир висит на волоске. Не от террористов с их коктейлем Молотова и автоматами. От равнодушного расчета стратегов, от случайной ошибки, от неверно истолкованной радиограммы. А ведь есть еще и умышленные действия, которые как раз и направлены на разжигание конфликтов. И для них нет ничего святого, для них война – прибыльный бизнес, и не более. Вот она, та самая холодная война, которая в любую секунду может стать раскаленной.

Боль в руке пульсировала в такт его мыслям. Эта боль была реальной. Как реальны были плечо Ньюмана, подставленное ему, когда он спотыкался, и уверенные пальцы Сильвии, затягивающие жгут. Это было не придумано. Это было прожито.

Он глубоко вздохнул, вбирая в себя влажный, теплый воздух тропической ночи. Нет, они, солдаты на передовой, понимают друг друга без слов. Они знают цену жизни и цену смерти. Они ненавидят войну больше, чем любой политик или пацифист, потому что видят ее изнанку.

«Адмирал Сенявин» неподвижно стоял на рейде, его огни отражались в черной воде длинными дрожащими столбами. Корабль был молчаливым посланием силы. Но Андрей Давыдов смотрел на него и думал не о силе, а о хрупкости. О том хрупком мостике доверия, который им удалось навести сегодня с бывшими «вероятными противниками». Мир будет в безопасности не тогда, когда у сторон будет больше ракет, а тогда, когда таких операций, как эта, будет больше. Когда в критический момент русский майор, американский капитан и британский инструктор окажутся по одну сторону баррикады.

Андрей медленно потянулся здоровой рукой к стакану с водой. Боль отступила, сменившись странным, горьковатым умиротворением. Они сделали все, что могли. Сегодня. А завтра… Завтра нужно будет снова вставать в строй. И надеяться, что там, наверху, у тех, кто принимает решения, хватит мудрости