Данил Корецкий - Антикиллер-3: Допрос с пристрастием
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
– Точно, похоже, его работа. Где толковать с ним будете? Лис осмотрелся и показал в глубь двора.
– А вот там, под навесиком. Там сухо и лишних глаз нет…
– Я понял! – Фомичев крутанулся на месте и растворился в толпе милиционеров и пробившихся сквозь оцепление зевак. Но через пять минут вернулся.
– Питона нет в городе! – без предисловий сообщил он. – Уехал на Кипр неделю назад. Помните, я докладывал – там у него дом…
– Помню, помню, как же…
– Это специально, для алиби! – возбужденно продолжал оперативник.
– Похоже… Но как-то уж слишком просто…
– Да он и сам не очень сложный, Филипп Михайлович!
– Тоже верно. Ладно, давай по домам. Завтра все обсудим.
Лис прошел сквозь роковую подворотню и вышел на улицу. Дождь продолжался. Зеваки разошлись по домам, милиция и бандиты разъехались по своим делам. Остался только мощный бритоголовый Котовский, который не мог сойти с постамента. Иначе неизвестно, к кому бы присоединился бывший специалист по экспроприациям.
* * *Утром Шкета повели на допрос. За время перевозки с Лысой горы в Богатяновский райотдел он весь покрылся синяками и ссадинами. Возможно, от тряски, вызванной разбитыми дорогами и слабыми амортизаторами патрульного «УАЗа», а может быть, раненый сержант доходчиво объяснил пагубность посягательств на сотрудника милиции. Разумеется, официальной была признана первая версия, а вторая представлялась совершенно невероятной. Впрочем, состояние здоровья Шкета никого не интересовало.
Молодой следователь безучастно мазнул взглядом по багровым кровоподтекам, покрывающим лицо подростка, а бесплатный адвокат и вовсе ничего не заметил.
– Фамилия, имя, отчество?
– Иванов Иван Иваныч, – вызывающе ответил Шкет.
– Ясно, – кивнул следак. И, диктуя сам себе, записал в протокол: – Виталий Васильевич Рыбаков…
Шкет ощерился, как волчонок:
– Раз знаешь, зачем спрашиваешь?
– Ну, ну… А кого ты избил и ограбил?
– Да никого! Это меня избили!
– Рыбакова Василия Ивановича – своего собственного отца! – следователь покрутил головой. – Люди так не делают. Только животные! И милиционера ранил. Давай, колись. Честно расскажешь – меньше получишь. Может, даже условно…
– Лохов будешь обувать, начальник. Так и запиши себе – ни в чем я не виноват. Шел по улице, навалились, скрутили. Думал – убивают. Оборонялся.
– Во, как! – скучно удивился следователь. – Грамотный, значит. Ну и черт с тобой. Савин!
В кабинет заглянул милиционер:
– Можно забирать?
– Сунь его пока в обезьянник. Сейчас документы оформим и отправим в СИЗО…
* * *Нельзя сказать, что такая бесполезная черта, как благодарность, генетически присуща биологическому виду hoто sapiens.[37] Страх в гораздо большей степени способствует выживанию рода, и именно это чувство чаще руководит людьми. Но встречаются отдельные человеческие особи, обремененные бесполезным пережитком и вдобавок изрядно напуганные. Когда эти чувства переплетаются, благодарность выражается наиболее бурно и искренне.
Среди знакомых Лиса имелось немало тех, кто был ему обязан. Кто-то – имуществом, кто-то свободой, кто-то здоровьем, а некоторые – и жизнью. Правда, далеко не все это помнили. Но Петрович обладал чувством благодарности, к тому же пережил страх, а потому испытывал к Лису самые искренние чувства. Ибо именно Лис навсегда отвадил от «Пирамиды» Карзубого с его группой, и за это Петрович был ему благодарен. Но в любой момент могли заявиться другие отморозки и начать опять бить его раскаленным шампуром. Этого Петрович ужасно боялся и прекрасно понимал, что избавить его от повторения кошмара мог только тот же Лис.
Поэтому подполковник Коренев был желанным гостем в «Пирамиде», имел здесь постоянно зарезервированный столик и пользовался стопроцентной скидкой. Но расположением хозяина опер не злоупотреблял – не только потому, что имел совесть: человек его профессии не должен быть завсегдатаем одного ресторана, пусть даже с самой хорошей кухней. История «Коза Ностры»[38] знает много примеров, когда пристрастие босса к искусному парикмахеру или непревзойденному пицайоле[39] обрывалось выстрелом в затылок в момент наибольшего расслабления…
Сейчас Лис и Литвинов сидели в углу небольшого уютного зала, откуда хорошо просматривалась входная дверь, пили водку под соленья и ждали, пока принесут мясо. В окно был виден темный, в белых барашках Дон, пустынный Левый берег с черными остовами давно сбросивших листву деревьев, одинокий нефтеналивной танкер, медленно идущий вверх по течению.
– Долго ездил, Валек. Наверное, привез атомную бомбу? – спросил Лис.
Литвинов покачал головой.
– Бомбу не бомбу, но вооружил отряд хорошо. Про «Удар» слышал?
– Что это такое?
– Многоцелевой револьвер крупного калибра. Стреляет и дробовыми патронами, и пулевыми, и газовыми. Хочешь, резиновой пулей заряжай, а хочешь, стальной – она железную дверь прошивает да двигатель машины разбивает…
– Какие новости в столице?
– Да так… Говорят, РУБОПы расформировать хотят…
– Что за чушь?! А кто будет бандюков закрывать? Они только нас и боятся!
Валентин Литвинов вздохнул.
– Может, бандюки этот вопрос и лоббируют…
– Неужели до такого дошло?! А кто это говорит?
– Да так, слухи ходят. А в Тиходонске все болтают, что ты майору Волину морду набил при всем народе. Мне прямо в аэропорту рассказали.
– Было дело. УСБ кровь пьет, отписываюсь…
– И меня Окошкин и его люди прессуют по полной программе, – командир СОБРа, не морщась, зажевывал очередную рюмку жгучим стручковым перцем. – Вначале зацепились за это долбаное «Общество по защите бизнеса»… Необоснованный выезд. Поставили все с ног на голову, передернули… Потом сообразили – меня тогда в городе не было, я как раз за оружием поехал… Ну и переключились на «Волну»… Несанкционированное применение спецподразделения! Я говорю: «Так их бы там поубивали!» Отвечают: «Тогда бы их привлекали к уголовной ответственности!» Потом оказалось – я и тогда из командировки еще не вернулся. Ну, осталось разложение дисциплины, только этого вроде маловато…
На большом плоском экране крутился очередной идиотический сериал. Одни клоуны изображали крутых бандитов, другие – спецназовцев. Бандиты приставляли пистолет к голове заложницы, спецназовцы послушно клали оружие на землю.
– Какие дебилы такое кино снимают? – криво усмехнулся Литвинов. – Они же всяких отморозков учат свою смерть искать! Те будут думать, что могут нас напугать и уйти. А ведь наши по-любому не отпустят и валить станут – хоть есть заложники, хоть нет!
Лис кивнул.
– Точно. Эти козлы много вреда приносят. Какой фильм ни возьми – везде берут заложников! Да еще по несколько раз! Ну напрягите мозги и придумайте что-нибудь другое… Нет, надо вбивать в голову всякому отребью подсказку – как себя вести!
– Так вот, они теперь что придумали: излишнее применение силы и оружия! – продолжил Литвинов. – Говорят: после СОБРа остаются либо калеки, либо трупы! Тебя за это можно давно в тюрьму упрятать! Нормально, да? Раньше мне за это правительственные награды вручали! СОБР – это же пистолет, а не лекарство! Если нас пустили вперед, то ясно, что дело кончится не поцелуями!
В зале появился молоденький официант Вася с подносом в руках. Следом шел сам Петрович – высокий, плотный, с седыми вьющимися волосами и настороженными глазами. Аппетитно потянуло шашлыком. На стол опустилось глубокое блюдо с дымящимся мясным ассорти.
Милиционеры замолчали, сосредоточенно уставившись на экран телевизора. Там клоун, изображающий спецназовца, в пустой гремящей электричке бросал через бедро и через спину каких-то бритоголовых негодяев. Негодяи кувыркались, поднимались и набрасывались с еще большим остервенением, потом один догадался ударить его дубинкой по голове, и цирк прекратился. Бритоголовые на полном ходу выбросили жену клоуна из вагона, маленькая дочка потерялась, клоуна увезли в реанимацию…
– Эх, а так хорошо дрался! – с сожалением крякнул Петрович.
– Тут надо было не драться, а вести бой! – буркнул Литвинов. – Одному кадык вырвал, второму глаза выбил, третьему шею сломал… И через минуту все остальные выпрыгнули на рельсы и бегут впереди электровоза!
Петрович крякнул еще раз и покрутил головой.
– А вы так умеете? Литвинов усмехнулся.
– Уже нет…
Хозяин взял пульт и переключил канал. Там страстно пела почти голая блондинка. Пела она плохо, но выглядела хорошо.
– Чем такие ужасы смотреть, лучше покушайте – баранинка нежная, во рту тает, свининка свежайшая, а люляшки рассыпаются…
– Спасибо, Петрович, – сказал Филипп. – Ты лучше посмотри там, снаружи, чтоб посторонние не забрели…
Хозяин послушно вышел.
Друзья выпили еще по одной и, обжигаясь, принялись крепкими зубами рвать горячее мясо.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 91
