Дальше живут драконы. Том 1-2 - Александр Афанасьев
…
— В какой-то момент ты говоришь себе — эта ситуация для меня важна. Например — защитить этих людей. Ты делаешь шаг — и противник делает то же самое. Потом ты делаешь еще — и противник делает еще. И так шаг за шагом вы приходите к чему-то большому. И ты уже не можешь отступить. Честь не позволит.
— Но разве так и не должно быть?
Сонтаг поколебался, прежде чем ответить
— Ты ведь кадет, из армейской школы?
— Юный пограничник, но это примерно, то же самое.
— Ну так вот, юный пограничник, в твои годы каждое утро я видел, как поднимается флаг на флагштоке и пел гимн САСШ. В то время все так делали. Как и все пацаны на военной базе — я чуть мне стукнуло восемнадцать, постучался на вербовочный пункт. Тех, кого я мог назвать настоящими друзьями — у меня было пятеро. Знаешь, сколько из них еще живы?
…
— Двое. Считая меня.
— Когда ты теряешь друга — по-настоящему теряешь, не где-то там, а у тебя на глазах — многое становится иначе. Многое.
Вечером они поужинали супом из свинины с какими-то молодыми побегами. Борька вызвался первым стоять на часах и Сонтаг понимающе кивнул — вторая вахта сложнее.
Ночь в джунглях — мерзкое дело.
Всякие твари выходят на охоту, и если на открытой местности бывает видно луну, звезды, можно различить горизонт, то тут нет ничего кроме удушливой тьмы. К тому же — близость лиан, деревьев — дает ощущение тесноты.
И еще эти крики. Какие-то то ли птицы, то ли животные…
Старший брат учил Борьку — если ты занимаешься любимым делом, осваиваешь его — то в какой-то момент надо начинать доверять своей интуиции. Новичку доверять интуиции нельзя, это не интуиция, а страх. А вот если ты дока…
У Борьки был автомат — тот самый GAU-5[173]. И он вскинул его и полоснул очередью именно потому, что почувствовал.
Раздался визг, больше похожий на визг циркулярной пилы, напоровшейся на дерево. Шелохнулась листва.
Сонтаг вскочил с пистолетом в одной руке и фонарем в другой. Луч света метнулся по деревьям. Потом он ушел туда — и вернулся.
— Что там?
Сонтаг сплюнул
— Леопард.
— Леопард? Их же всех перебили.
— Не всех. Браконьеров тут нет. Тут пятнадцать лет шла война, браконьера с оружием пристрелят или мы или партизаны. А сбитые летчики или убитые бомбежками партизаны и мирные — отличная пища, вот они расплодились. Человек, прожаренный напалмом — для них все равно, что стейк в ресторане.
— Я его убил?
— Нет, ранил. Но думаю, он не сунется, с оружием знаком. Поищет добычу попроще.
…
— Как ты понял, а?
Борька пожал плечами в темноте.
— Почувствовал
— Молодец. Иди, спи.
…
— А я посижу. Все равно уже не заснуть.
Джунгли, Центральный Индокитай. 28 июня 1979 года
Утром следующего дня — они вышли к реке.
Большая, грязная река, текущая с предгорий. Джонки и разбомбленные мосты. Едва уловимый запах дизеля.
Сонтаг посмотрел на карту.
— Мы — здесь. Где твой лагерь, как думаешь?
Борька вгляделся
— Здесь.
— Сорок миль. Немало.
…
— Пошли.
Борька указал на вертолет, висящий на дереве и похожий на убитую птицу.
— А это? Что здесь было?
— Здесь — война.
…
— В джунглях нет ориентиров. Пилоты, которые слабо ориентировались по приборам — часто использовали реку, чтобы добраться до нужного места. Но часто это заканчивалось плохо — виси их ждали.
— Виси?
— Виктор Чарли. Вьетконг. Давай, надо убираться отсюда пока не поздно.
Здесь…
Капитан — лейтенант Воронцов смотрел на кусок тряпки, которую он держал в руках. На курсе тряпки можно было еще различить часть узора, который целиком складывался в российский герб.
Это была часть специального парашюта. Такие использовались для снабжения войск. Они считались одноразовыми — но на них был герб, это было требование военного министерства. Купол парашюта, подобранного пехотой — использовался как укрытие, а герб нужен был, чтобы летчики не нанесли удар. Современная система прицеливания — это видела.
Человек, который ему рассказал об этом месте, говорил, что тут не заминировано — не минировали специально, чтобы не привлекать внимания к этому месту. Тем не менее — Воронцов пошел к цели осторожно, проверяя палкой, а в некоторых местах — и автоматным шомполом, используя его как щуп.
А вот и вход в пещеру. Он был закрыт как раз парашютами, а поверх — кто-то умный насыпал немного земли и кинул лиан. Лианы разрослись, и если не знать что тут — никогда не догадаешься…
Капитан — лейтенант проверил щупом и землю перед входом, потом подрезал сбоку и проверил, не оставил ли кто растяжку. Растяжки не было, тогда он расширил проем и на коленях вполз внутрь.
Пещера. Приглушенный уксусный запах птичьего помета мешался с едва заметным запахом армии — дерева, стали, старой кожи и смазки.
Воронцов ждал — ровно до того, пока глаза окончательно привыкнут к полутьме. И только потом пошел вперед.
Фонарика у него не было — но это не проблема, тут должны были быть, а сочащегося от входа света хватало. Первым делом, он вскрыл один из ящиков, квадратный, достал обмазанную солидолом банку. Посмотрел на дату — просрочено. Тем не менее, ножом он вскрыл консерву, отрезал небольшой кусочек мяса, положил в рот и с сомнением пожевал.
Вроде нормально. Всего два года просрочено.
Тем не менее, он решил не рисковать и для верности сварить с этим мясом суп, тем более что котелок был и был рис.
Живы будем, не помрем
Когда в положенном месте — в очаге весело танцевало пламя, облизывая бок новенького котелка, в котором варился суп с мясом и рисом (минут двадцать и будет готово, дым выходил по сложной системе воздуховодов, охлаждаясь и рассеиваясь по дороге), капитан-лейтенант вытащил к огню длинный ящик, сверившись с обозначением, вскрыл.
Да… она.
В ящике были две снайперские винтовки, тщательно обернутые в промасленную бумагу и засыпанные порошком от жучка — древоточца. Он взял одну, распаковал, отчистил от смазки. Она самая… С-49, последняя модификация, перед тем как перешли на СВД. Тут уже новый прицел — четырехкратный, какое-то время обе винтовки состояли на вооружении, и прицел был унифицирован, чтобы не переучивать снайперов. Некоторые до сих пор предпочитают эту старую, заряжающуюся
